Дурак. Книга 1 - Tony Sart Страница 61

Из самых разных мест его наряда торчали клочками пуки шерсти, видать, напялил сверху шкуру и перевязал кое-как веревками да ремнями. Больше всего напоминал он неразборчивую груду тряпья, сваленную у огня. Нельзя было разобрать ни во что обут человек, ни как подпоясан, ни насколько знатен. Да и оружия было не разглядеть — под таким ворохом можно было и палицу спрятать, и топор. И над всем этим месивом торчала голова. Темное, изможденное лицо. Впалые щеки и крупные мешки под глазами говорили о непростых днях, если не неделях, выпавших на долю бедняги. Грубая кожа была порядком перемазана то ли копотью, то ли грязью. Небось извозился, пока костер разводил. И на все это падали длинные черные волосы, свалявшиеся и слипшиеся, больше похожие на сосульки.

Человек услышал шум и поднял взгляд. Долго, непонимающе пялился на выпавших к его постою бродяг. Мутные глаза его словно смотрели куда-то мимо путников, за спину. И не выражали ничего. Хотя обычным как раз в таком случае были бы испуг, удивление или воинственность. В самом деле к тебе из мрака посреди болот вываливаются два чудища, грязных и всклокоченных — вору за кистень хвататься или бежать. А тут нет. Спокойствие.

Чувствуя повисшую в воздухе неловкость, Отер приветливо улыбнулся, сделал небольшой шажок вперед и заговорил:

— Гой еси, добрый человек. Прости, коль потревожили твой отдых. Странники мы. Идем в северные земли, да вот заплутали в болотах. Увидели в потемках твой огонек и решили заглянуть. Звать меня Отромунд, сын купца Вала, что из Опашь-острога, а то дядька мой. Не гони в ночь, дай обогреться.

И молодец низко поклонился, искоса поглядывая на человека у костра.

Стал ждать.

Незнакомец однако не спешил ни браниться, ни приглашать к костру. Лишь продолжал безучастно смотреть мутными глазами. Так и застыли трое вокруг огня посреди бескрайней ночи.

Спиной Отер чувствовал, как растет тревога дядьки. В повисшей тишине слышал он хриплое дыхание спутника, скрип сжимающегося кулака, который крепче охватывал древко копья, подбирающуюся для броска ногу. Парню и самому странно было происходящее, и с каждым мигом все подозрительнее казался человек у костра. И вот когда уже оба друга готовы были сорваться с места, дабы накинуться на чудного мужичка, тот вдруг открыл рот.

— А-а-а, ребятушки, — он как-то странно вдруг вздрогнул, часто-часто заморгал, будто только очнулся от дремы. И Отер со стыдом подумал, что тот и впрямь мог спросонья не понять, кто пожаловал к нему, а они сразу в колья. — Подсаживайтесь, обогрейтесь. Эко вас занесло. Хорошо, хорошо, что ко мне выбрели, а то ночи здесь, знаете ли, ох ночи. Недобрые.

Молодец, расслабившись и чувствуя неловкость, широким шагом поспешил к огню. Неуклюже плюхнулся на валявшееся прямо тут бревно и нарочито громко заговорил:

— Благодарю, хозяин радушный, что приютил. За место у костра, за слова любезные. — Отер повернул голову и шикнул на дядьку, который так и продолжал стоять на самой границе полянки, между светом и тьмой. Просипел так, чтобы не расслышал мужичок. — Уважь! Подсядь!

Дядька по широкому кругу обошел потрескивающий костерок и замер за спиной юноши. Садиться не стал.

Мужичок у костра поглядел на бирюка, кивнул и усмехнулся:

— Годно. Ушлый у тебя пестун, Отромунд. Сразу видно, дело свое разумеет. — Он стал копошиться под ворохом тряпья и наконец выудил оттуда две руки. Воздел сухими узкими ладонями к небу, слегка протянув вперед. — Добра вам обоим. Меня же звать Блеко. Блеко торговец.

Он меленько вздохнул и добавил:

— Был.

Отер посмотрел на протянутые ладони и повторил жест. Помнил он, как сказывал Гахрен, что раньше при встрече в диких местах путники протягивали друг другу ладони, дабы показать, что нет в них сокрытого оружия и дурных помыслов. У некоторых князей вроде до сих пор такие порядки были заведены. Видать старых обычаев мужичок.

— Почему был-то? — брякнул юноша, пытаясь подсесть к огню поближе. То ли пламя уже чахло, то ли был он сильно продрогший, но все никак не мог отогреться.

Вместо ответа Блеко лишь слабо кивнул куда-то вбок, в темноту. И лишь теперь, вглядевшись, парень увидел черную покореженную громаду телеги. Была она перекошена, наполовину провалилась в болото, плотно увязла. Настила на ней давно не было, и вся гора скарба внутри порядком была завалена снегом. Судя по виду повозки, провалилась она никак не позже осени.

— Это как же? — только и выдохнул парень.

И тут в ухо ему ударило дыхание дядьки:

— Недобро здесь, паря! Чую. Уходить надо!

Но тот лишь отмахнулся и обратился к грустно улыбающемуся мужичку:

— То ж ты когда так врюхался-то?

Блеко перевел взгляд обратно с останков телеги на юношу и ничего не ответил. Порядком смутившись чудаковатому поведению мужичка, парень потупил глаза и протянул руки к огню. Почти сунул в пламя.

Потер ладони друг о друга раз, другой.

— Никак не могу согреться, — озадаченно протянул Отер. — Совсем пальцы одеревенели, тепло не чуют.

Поднял взгляд и наткнулся на хищную улыбку Блеко. Мужичок таращился теперь без прежнего отстраненного дружелюбия. Жадно смотрел, страшно.

— Г-говорю, — добавил молодец, чуя неладное и уже готовый согласиться с дядькой. — как случилась-то беда с телегой?

— А-а-а, тележка? — певуче протянул мужичок, еще шире растягивая рот в усмешке. — Ехали мы с дел торговых, богатый куш везли. Во-о-он там сундучок, до отказа набит златом да серебром. Такого хватит, чтобы в достатке долго жить-поживать. Ехали, ехали, да чуем, что не поспеваем к родному острогу до распутицы. Дожди уже пошли, со дня на день все дороги развезет…

Мужичок чуть придвинулся и облизал сухие губы темным языком.

— Вычик, главный у охранцов сопровождения, и говорит: «Есть тут окольная тропа, обоз пройдет. Коль срежем, то дня три скоротаем!». Покумекали мы с братьями, кто со мной на торговлю поехал, да и согласились. Оно ж и к лучшему, раньше к родному двору вернуться, к родне. — Блеко начал то и дело негромко хихикать. Глаза его подернулись дымкой безумия. — А Вычик… ох, ловкач. Сговорился он с побратимами. Ждали нас, Отерчик, прямо тут и ждали. Засаду устроили. С луками, с кистенями.

Молодец сидел, замерев и забыв опустить руки от негреющего костра. Смотрел на юродивого мужичка, слушал чудной рассказ и старался ни в коем случае не отвести взгляд. Каким-то тайным, нутряным чувством понимал, что стоит такому случиться, то все.

Блеко же