Арфа Королей - Вячеслав Бакулин Страница 8

– Осмелюсь доложить, «Веревка», – поклонился кучер, низвергнув с полей своей шапки обильный водопад и даже не пытаясь скрыть довольной улыбки. – То есть это так местные называют промеж собою, для краткости. А так-то «Третьей петлей» величают. Дорога-то тут все сплошь петляет, все поворот да поворот…

Говоря это, он поднял фонарь повыше, и словно дожидавшийся этого порыв ветра качнул вывеску над входной дверью. Видимо, когда-то на ней и впрямь была изображена извилистая дорожка, похожая на свернувшуюся кольцами змею, однако теперь, да еще и в темноте…

– Вылитый «пеньковый воротник», как именуют его иные мои подопечные! – фыркнул судья. – Нечего сказать, внушает доверие! Вы еще не передумали ночевать в таком месте, дорогие? Что ж, тогда – вперед! – Он помог своим домочадцам выйти из кареты и широко зашагал впереди всех по лужам к дому.

Несмотря на скепсис моего спутника, я не мог не признать, что постоялый двор оказался весьма уютным местом. Разумеется, в любом более-менее крупном городе вы без труда найдете пристанище куда фешенебельнее. Но в осенней ночи, когда ветер, в котором уже ощущается дыхание близкой зимы, стремится сорвать с вашего тела влажную одежду, крепкие стены и пышущий жаром очаг, в котором пылают пласты торфа – обычного в здешних краях топлива, – кажутся уютнее любого дворца. А аппетитные запахи готовящегося мяса, яблочного пирога и подогретого с пряностями вина заставляют кровь быстрее бежать по жилам.

Хозяйка – высокая, хмурая седая женщина с темным, морщинистым лицом, тут же принялась с неподдельным участием хлопотать над нашими спутницами. Две и без того расторопные служанки просто сбились с ног, выполняя ее многочисленные приказания. Зато в итоге даже мистер Флагерти, как и многие мужчины в его возрасте отличавшийся некоторой ворчливостью, не смог не признать, что «Третья петля» – весьма милое место. А отведав так разрекламированного кучером лосося, овощного рагу, домашнего сыра и запив все это парой стаканчиков отменного грога, сей достойный господин, забыв о своих недавних сомнениях, пребывал в самом благостном расположении духа.

– Как вы были неправы, друг мой! – порядком захмелев, рассуждал он часом спустя, когда женщины и немногие прочие постояльцы отправились на покой, а мы остались сидеть в обеденной зале перед камином, чтобы выкурить по трубке и поговорить. – И как я счастлив, что спасительная мысль остановиться здесь посетила мою старую голову!

Разумеется, я нисколько не обиделся и не стал его разубеждать.

– М-да, и кто бы мог подумать, что такое милое и уютное место носит столь зловещее название. Ибо – длинная трубка судьи начертила в воздухе замысловатую фигуру – я готов поставить свой лучший парик против прошлогоднего каштана в том, что хозяйка лукавит, а народное название постоялого двора куда ближе к истине.

– Вот как? – скорее из вежливости, чем из любопытства поинтересовался я.

– Да-с. Я, знаете ли, перекинулся парой слов с этой Марой Браниган, пока она устраивала Эстер и Джудит. Говорит, предок ее, что когда-то построил постоялый двор на этом месте, прозывался Шон Веревка, оттого-де местные и стали говорить: «Пойдем в Веревку».

– Что ж, – пожал плечами я, – объяснение кажется мне вполне логичным.

– Однако, – продолжал мистер Флагерти, все более распаляясь, – дальше я спросил: отчего предка почтенной вдовы так прозвали? Так она смутилась и пробормотала что-то насчет того, что был он длинный и тощий, а потом улизнула под каким-то благовидным предлогом. А ведь нас, ирландцев, хлебом не корми – дай только почесать языком про своих предков!

– И вы считаете…

– Уверен. Я ведь родился в этой стране вот уж скоро шесть десятков лет тому назад, а потому представляю, как устроена голова добрых ирландцев. Тут так принято, и если постоялый двор называется «Белая гончая», «Сломанная шпора» или еще какой-нибудь «Волшебный холм», то любой вам скажет – тому есть конкретное объяснение, и хорошо еще, если единственное. Порасспросите местных, и они, без сомнения, поведают вам стародавнюю историю, в которой будут фигурировать гончая, шпора и холм, да-с! А если даже такой истории изначально не было, то очень скоро она появится, да такая подробная и древняя, что по незнанию ее можно посчитать произошедшей на самом деле в библейские времена.

– Ну, в названии нашего пристанища, как мне кажется, как раз нет ровным счетом ничего легендарного! – не согласился я. – В нем просто отражена местная топография. Хотя, признаться, я склонен полагать, что эта треклятая дорога петляла куда как больше трех раз.

– Боже всемогущий, да причем тут дорога?! – фыркнул судья. – Я говорю о народном названии, «Веревке».

– То есть вы и впрямь считаете…

– Да, считаю. Уж не знаю, была ли история связана с этим Шоном Браниганом, но вот не съесть мне больше ни одного каплуна, если в ней не фигурировала пара ярдов доброй пеньки. У меня на эти штуки чутье: все-таки висельники – хе-хе! – как раз по моей части. И я незамедлительно доказал бы вам это, будь свидетелем нашего разговора кто-нибудь из слуг или сама хозяйка. Уж теперь-то она бы не отвертелась, слово чести! Я ведь, поверьте, и не из таких, как эта крестьянка, правду вытягивал. Впрочем, узнать истину мы вполне сможем и завтра, перед тем как двинемся дальше. А сейчас идемте спать!

Но я, несмотря на нелегкий день, проведенный в душном и тесном экипаже, сытный ужин и выпитое вино, совершенно не испытывал сонливости, поэтому сообщил своему собеседнику, что, пожалуй, посижу еще немного. Добродушно посмеиваясь насчет молодости, не способной оценить главные прелести жизни, мистер Флагерти пожелал мне доброй ночи, взял со стола один из двух подсвечников и, слегка пошатываясь, отправился на второй этаж. Я же вновь набил трубку, плеснул в стакан еще вина и погрузился в раздумья.

Признаться, слова судьи не давали мне покоя. Подмеченную им особенность ирландской топонимики я неоднократно отмечал и сам, и вот теперь, оставшись в одиночестве, прикидывал так и эдак, пытаясь увязать мирный постоялый двор с висельной петлей, да еще почему-то третьей. Поломав голову с четверть часа, я был весьма близок к тому, чтобы под каким-нибудь благовидным предлогом разбудить одну из служанок и удовлетворить свое любопытство, не дожидаясь утра, и тут за моим плечом послышалось негромкое покашливание. Я обернулся.

– Прошу прощения, сударь, – произнес стоящий рядом со мной незнакомый мужчина,