На другом берегу - Любовь Абрамова Страница 2

цикад, ветер окончательно стих, птицы умолкли. Тишина давила на уши, небо синело до боли в глазах, во рту пересохло, солнце казалось беспощадным. Мысли в голове ворочались лениво, тяжело, Лика переводила взгляд с травы, ровной, свежескошенной, на неподвижный кружевной тюль за стеклами окошек. Лика пыталась вспомнить, зачем она здесь? Кажется, они с Ксеней куда-то ехали и потерялись. Когда? Вчера, неделю назад? Или прошлым летом? Шея затекла – никак не хотела поворачивать тяжеленную голову. Лика понимала, что нужно было оглянуться: позади кто-то стоял, он рассматривал Лику из темноты, поселившейся в заброшенном сарае. Чужой, недобрый. Но сил не осталось, хотелось улечься прямо здесь и уснуть, выгореть на солнце, проржаветь, как та старая тачка, да врасти в землю.

Перед глазами запрыгали черные точки, трава показалась не зеленой, а бурой. Тюль на окне шевельнулся, позади скрипнула дверь, и Лика, сама не понимая, что делает, со всех ног рванулась обратно. Она боялась, что увидит у дороги только безлюдные, выжженные зноем поля. Или, еще хуже, порыжевшую от коррозии старую “нексию” с открытым капотом, из-под которого уже умыкнули все детали, с проросшей через пол травой, с выбитыми окнами и спущенными колесами.

От корпуса Нексюши веяло жаром, мотор бодро гудел, Ксеня, нервно стучавшая пальцами по экрану телефона, подняла на Лику глаза.

– Поехали отсюда, а? Только резче, – пробормотала Лика и, не дожидаясь ответа, села в машину. Ремнем в замок попала с третьего раза: пальцы тряслись. Ксеня плюхнулась на водительское кресло.

– Как я тут развернусь, Лик? Места мало. Видела, какие тут здоровенные канавы с обеих сторон? Попаду туда колесом и фиг выеду.

– Давай заднюю, ты же говорила, что по зеркалам хорошо ездишь.

– Чего тебе вдруг приспичило? Могли бы ножками поискать поворот.

Лика вздрогнула. Она не хотела даже выходить из машины, не говоря уже о том, чтоб шляться по округе “ножками”.

– Нечего тут ловить, – Лика надеялась, что раздражение скроет страх: не хватало еще напугать Ксеню, – поехали обратно в Поречье, там была сеть. Хватит уже твоих авантюр!

Ксеня обиженно надулась, но все-таки поставила коробку на реверс. Лика вжалась в сиденье, чтоб не мешать, Нексюша начала потихоньку отползать назад. Лика не решалась поднять глаза и посмотреть на заброшки, пока машина не отъехала метров на сто. Но стоило Лике взглянуть вперед, как сердце застучало в ушах, она вскрикнула. Зеленый дом будто подполз ближе, к самой дороге, вместе с газоном, двинулся вслед за Ликой. Его больше не скрывал сарай и широкие, как колесные диски, листья борщевика. У дома стоял человек, похоже, мужчина. Солнце светило из-за его спины, Лика не могла понять, как он выглядел. Горячие блики мешали приглядеться.

Ксеня слишком сильно прижала педаль газа, Нексюшу тряхнуло и перекосило, мотор заглох, Ксеня выругалась, злобно глянула на Лику и вышла из машины, обошла ее сзади, вернулась. Лика почему-то опасалась, что Ксеня могла заметить явно обитаемое жилище впереди, а вместе с ним и незнакомца. Уж точно тогда бросилась бы спрашивать дорогу. Лика снова невольно представила разоренную временем машину в поле, пустые сиденья, выцветшую добела наклейку с восклицательным знаком на лобовом стекле. Когда Ксеня открыла дверь, Лика вздрогнула.

– Что с тобой? Ты чего орешь и дергаешься? – с досадой спросила Ксеня.

– Лучше скажи, что с машиной?

Ксеня не ответила, села, завела Нексюшу, молча принялась вращать руль, поддавая газу. Мотор надрывался, но ничего не происходило. Только мерзко завоняло жженым. Ксеня прекратила судорожные манипуляции, запустила пальцы в волосы, растрепав свое каре, потом уронила голову на руль, раздался протяжный гудок, из ближайших кустов выпрыгнул толстенный рыжий кот и припустил в поля.

Лика принялась выискивать глазами человека, так напугавшего ее, уж вопль клаксона он точно должен был услышать. У заброшек его не было. Но Лика не верила, что он ушел. Наоборот, привлеченный шумом, мог подойти ближе. У Лики задрожала нижняя челюсть, мелко, но ритмично. Лика нажала на кнопку блокировки дверей. Замок успокаивающе щелкнул.

– Ты чего заперлась? – тут же спросила Ксеня.

– Случайно. Хотела аварийку включить.

– Да кому ей тут отмигивать? Ты хоть одну тачку видела за последние полчаса? А нас теперь надо на трос брать, понимаешь? Ну, иди сама зацени масштабы!

Лика прикрыла веки, глубоко вдохнула раз, другой, нехотя разблокировала двери и вылезла из машины, Ксеня – за ней. Оказалось, Нексюша угодила задними колесами в канаву, да так, что передние едва касались земли.

– Капе-ец, – протянула Лика.

– Тот еще капец, Лик. Что мы скажем Колесникову?

– Да забей ты, всякое бывает, – отмахнулась Лика. Она прислушалась, боясь различить звук чужих быстрых шагов.

– Все тебе “забей”! Приехали, блин, помочь! Помощницы! Заблудились и застряли в канаве! – Ксеня резко провела пальцами по нижним векам, смахнув слезы, – Ладно, можно дойти пешком до Твердино, я видела там домики на пригорке, если там живут не только старухи, то можно попросить помощи.

– Можно, – машинально согласилась Лика и удивилась: почему Ксеня не предложила обратиться за помощью в ближайший явно жилой дом – зеленый? Вдруг волосы взъерошил легкий ветерок, горячий, но это было лучше, чем ничего. Из куста послышалось суетливое птичье щебетание. Лика никак не могла понять, почему ей было настолько не по себе. Ну мужик. Подумаешь! Он ведь был один, а их с Ксеней – двое. Ксеня, хоть и казалась хрупкой, но хватка у нее была железная – синяки оставались. Лика не раз испытала ее силищу на себе. Все-таки занятия спортом, пусть и гимнастикой, для Ксени не прошли даром. А в бардачке у Нексюши лежали перцовые баллончики, которыми девушек снабдил перед дальней дорогой Ксенин папа. До ближайшей обитаемой деревни было километров пять, не больше. И Лику не волновало, как на их приключения отреагирует Колесников. В конце концов, они с Ксеней согласились безвозмездно пасти его учеников в летней школе и весь август проторчать в забытой Богом деревне. Где бы он еще нашел бесплатных кураторов, если б не подвернулись безотказные выпускницы?

Лику беспокоило другое: гудящий жар над полями, будто волнами катившийся по равнине, слепившее солнце, монотонный стрекот цикад, пыль, висевшая в воздухе и не желавшая опускаться вниз. Их с Ксеней явная чужеродность, очевидная даже рыжему коту, стартанувшему из кустов. И мигрировавший с места на место пряничный домик, у которого Лика чуть не улеглась спать.

Тревогу разогнал внезапный гул мотора. Ксеня глянула на Лику настолько решительно, будто была готова была наброситься на случайную машину, лишь бы не пришлось позориться перед Колесниковым.

Казалось, старая “нива” вывернула прямо с поля около указателя