Арфа Королей - Вячеслав Бакулин Страница 17

ездил во дворец на повозке, запряженной парой волов! Вот она, правда. Правит всегда сильный, и плевать всем, как его зовут. Уж мне-то вы поверьте, я на своем веку повидал немало сильных людей. Сильных, смелых, гордых, богатых, красивых. Большинство из них уже умерли, и вот вам еще одна правда – труп благородного маркграфа воняет точно так же, как труп последнего нищего, что бы там ни пели вам святые отцы. Я это знаю.

Мой отец запомнил Пипина Короткого еще майордомом, потом пил на его коронации и кричал вместе со всеми «Да здравствует король!», под его командованием дрался против Вайфария Аквитанского. И что? Король победил только для того, чтобы в том же году умереть от водянки. Вот она – правда.

Я сам встал под копье, когда мне не исполнилось и шестнадцати. Да, наша армия тогда была, может, самой сильной в мире, это так, но почему забывают, что в войнах обязаны были участвовать все мужчины, исключая стариков, калек, рабов и монахов, а уклонение от воинской службы каралось смертью? Вот это – правда, и именно ей не хватило места в хрониках, легендах и жизнеописаниях. Почему? Ой, не смешите! Кому это интересно? Наш государь Карл велик и по имени, и по делам своим, а в хронике его правления вы вряд ли найдете больше трех лет мира. Сражения, осады, отступления и атаки, кровь, грязь, гниющие горы трупов, где вчерашний мужик и вчерашний господин смешали свою кровь и свои кишки в вечном посмертном братстве. Мы, солдаты, замерзали, тонули, горели, убивали и умирали во славу короля. Мы и не надеялись, что войдем в историю. Историю пишут о королях и для королей, и воистину государь наш Карл велик, а имя его переживет века. Это так, разве я спорю? Но только не говорите мне о правде!

Да, мы воевали. С саксами, лангобардами, маврами… Я участвовал в войне против Дезидерия, вместе с королем переходил через Альпы, я стоял зимой под стенами осажденной Вероны, я был среди тех, кто принимал капитуляцию короля лангобардов и гнал не только из королевства, но и из Италии вообще его сына Адальгиза, я своими глазами видел триумфальный въезд короля в Павию, а два года спустя подавлял мятеж герцога Фриульского…

И я говорю вам: королю было плевать на первосвященника Римского Адриана, как и Пипину Короткому в свое время было плевать на Стефана! Карл желал закончить дело отца, сокрушить могущественного противника, добавить к своему титулу et Langobardorum, раз и навсегда прибрать к рукам драгоценных племянников. И в том, что они, как и Дезидерий, мирно окончили свои дни в каком-нибудь – ха-ха! – Богом забытом монастыре, правды не больше, чем во всем остальном, что накарябают впоследствии глупые толстые летописцы, которые ничего не видели, но знали все лучше видевших. И пусть их. Я-то знаю, какая она – правда.

Давайте-ка я расскажу вам еще одну забавную историю…

Сразу же после торжества в Павии король поспешил домой, ибо дома стало неспокойно: саксы опять взялись за оружие и разорили Гессен. Зимой началась новая война, и Карл нанес саксам сокрушительное поражение при Брунсберге. Враги запросили пощады, клянясь всем возможным, обещая отречься от своих богов и навеки заключить с нами мир. Но прежде чем отзвучали последние клятвы и их унес ветер, отряд вестфалов хитростью проник в город Хидбек, где располагались тогда наши войска, и устроил беспощадную резню. Год спустя, пользуясь очередным отсутствием короля, саксы опять восстали, захватили Эресбург и осадили Зигебург.

Вот вам еще одна правда – ты пойдешь ради свободы и жизни на любые средства и дашь любые клятвы, коли их требуют с ножом у горла. Но стоит лишь завоевателю отвернуться, как гляди-ка: нож уже в твоей руке и целится в незащищенную спину. И пусть глупые толстые летописцы проклинают вероломство саксов. Я знаю – случись так, что мы с саксами поменялись бы местами, Карл сам бы клялся отречься от Христа и даже от отца родного, лишь бы потянуть время. Впрочем, кто я такой, чтобы обсуждать поступки королей и правителей? Я – воин, я подавлял мятежи не потому, что ненавидел саксов или так уж любил бога, данного нам из Рима. Я исполнял приказ и был беспощаден потому, что знал: в случае чего мне тоже не дадут пощады… Однако рассказ мой здесь только начинается.

Год спустя, когда в Саксонии вновь установилось шаткое подобие мира, к нашему государю прибыло посольство правителя Сарагосы с мольбой о помощи. Эмиры Испании передрались между собой; Абдерахман Омейяд стал настолько силен, что в Сарагосе решили: уж лучше Карл. Разумеется, государь наш не был бы Великим, если бы упустил такой удобный повод вторгнуться в Испанию и положить конец мавританскому владычеству над этими землями. Недаром же дедом его был не кто-нибудь, а сам Карл Мартелл! И вот король во главе большой армии перешел Пиренеи. А я вновь говорю вам: не верьте тем, кто будет рассказывать о том, как занимали мы крепость за крепостью, практически не встречая сопротивления, как с триумфом возвращались домой! Я был в этом походе от начала до конца, я своими глазами видел, как мавры оставляли незначительные укрепления, собирая силы для решающего удара, как короля предали чересчур нерешительные союзники, как разбили нас под стенами Сарагосы и как поспешное отступление едва не превратилось в бегство. Да что там говорить, солдат всегда знает, что отступление – это и есть все то же бегство, лишь названное чуть более красивым словом. Да, мы не были бестолковой толпой, несущейся сломя голову, потому что поступить так – значило обречь остатки армии на гибель, а короля нашего Карла все же не зря прозвали Великим. И даже несмотря на жесточайшую дисциплину, наше войско, растянувшееся змеей по горам, с каждым днем таяло: дезертиров уже никто не считал, а проклятые мавры то и дело беспокоили нас молниеносными набегами. И все же это не конец моего рассказа, это лишь начало конца. Слушайте же, потому что сказания врут, и история – врет, а правда – вот она.

Случилось так, что мне выпало в числе других идти в арьергарде армии, прикрывая отступление и заодно охраняя королевский обоз. И если вам скажут, что этот обоз ломился от золота и драгоценностей, взятых нами в качестве военной добычи, знайте – вам снова врут. Не было в том походе богатой добычи, а государь наш Карл был королем-воином и никогда не таскал с собой