В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина Страница 16

— Не дрейфь, мать, я с вами! Как сойдем с Драконьего Вала, я вас проведу, — бодро сказал черт погрустневшей эльфийке, снова шмыгнул пятачком и исчез.

— Интересно, почему он нам помогает? — задумчиво спросил привратник, имея чутье на всяческое западло (что, впрочем, не помешало ему связаться с Зоей Валерьяновной).

— Его истинные мотивы неведомы мне, — сказала эльфийка, вновь наполняясь литературным пафосом. Как будто и не она вчера под утро задорно пела похабные песенки про гномку Аглашку и ейные панталоны.

— Ну и фиг с ним. Завтра утром готовимся идти через Драконий Вал. Выбора нет.

Эльфийка кивнула и отправилась собирать вещички, в том числе, и гномьи многочисленные подарки. Нет женщин, равнодушных к драгоценным камушкам. Да и неизвестно, что драконы попросят в обмен на пропуск.

* * *

Лич встал утром в своем саркофаге. Потянулся, почесал макушку. Осознал себя в пространстве, встал и поставил чайник. В голове гудело, но состояние его было на редкость трезвым.

Как в смутном сне, проносились перед ним редкие эпизоды из феячьего поселения. Вот маковое поле, а вот его и нет. Вот грибочки на тоненьких синих ножках, а вот их тоже нет. Вот любимый мультик про обезьяну и слона, и вот — злющая красная фея, которая машет палочкой и крыльями.

Потом были отходняки, после которых лич, по пути проклиная головную боль и ломоту в суставах, отправился отлеживаться в свою нору.

Следующим утром лич по привычке отошел в угол своей гробницы, где призывно фосфоресцировали грибы. Застенчиво подергал милые сиреневые шляпки, налил водички и употребил. И… ничего.

Саргофаг отказывался показывать мультики.

Лич удвоил порцию.

Саркофаг уныло темнел боками.

Лич доел остальное.

Стены усыпальницы сменили цвет на пакостный розовый и разукрасились в мелкую ромашку. Глюк продержался пару секунд, и все вернулось в исходное состояние.

— Ох ты ж еж! — выдохнул лич Славик. Он понял, что — все. Предел достигнут. Славик, не сдержавшись, зарыдал. Теперь придется терпеть все несовершенства мира, всегда оставаясь в тусклой скучной реальности.

..Спустя час лич, утерев слезы и успокоившись, наливал себе чаек.

Лич аккурат налил себе в чашку чаю, когда с его потолка посыпалась земля. Раз, другой.

Склеп, в котором тусил лич, был на редкость крепким и находился в не самом живописном месте, чтобы никто к нему не лез. Поэтому струйки земли и редкие камушки, стучащие по черепушке, лича напрягли.

«Неужто тролли?» — удивился лич. С троллями он давным-давно договорился о ненападении и мирном сосуществовании, прокляв их безвозвратно и обратив в камни. Но, может, это какие залетные пришли?

Крякнув, лич отставил чашку с чаем. Ему хотелось покоя и чтобы голова не болела, и оплакать конец своего наркоманского жития-бытия, но пришлось вставать и идти на разборки.

На улице было темно и ветрено. Старые ели скрипуче качались, на них качались не менее старые скелеты. Пахло смертью и запустением. Тусклая половинчатая луна озаряла серые камни усыпальницы.

Жуткий зверь на верху этой усыпальницы в этот момент выкапывал себе ямку для известных дел. Ему было едино — что мягкий песочек, что камни, что бетон.

Мощные лапы с длинными черными когтями скребли по камню усыпальницы и разрушали ее до основания.

— А ну, кыш! — замахал на него руками лич.

Красные глаза уставились прямиком в глазницы лича, в которых вспыхивало зеленое пламя.

— Ссаныч! — ахнул лич, узнавая свою зазнобу. Ну или занозу.

— Мрмяу, — тепло отозвался Ссаныч. Он тоже был рад.

Свет луны нескромно оголил голяшку лича — орочьи штаны предательски порвались еще во время боя в вампирской ресторации. Кат Ши дернул хвостом и облизнулся. С его синего языка закапали кислотные слюни.

Лич торопливо спрятал голяшку, но было поздно.

— Не-е-ет! — страдальчески заорал лич, пытаясь оттащить от себя голодного кота.

— Мрмяв! — заорал кот, стремясь сожрать личевскую голяшку.

— Кыш! Брысь! Иди, хозяйку свою грызи!

Кот внезапно перестал стараться дорваться до сладкого и остановился. Сел на жирненький зад, пристально посмотрел в глаза лича и тоскливо, на одной ноте что-то промяукал.

— Ты говори по-человечески, — огрызнулся лич, ничуть не тронутый жалостливыми интонациями. На это Кат Ши нахально подошел к личу, ухватил зубами край его хламиды и потянул за собой.

— Э, куда?

Ссаныч, не выпуская из пасти шмотье, еще раз промурлыкал что-то тоскливое, а потом ткнулся лобастой головой личу в ноги. И Славик растаял.

— Ну ладно тебе, ладно. Веди уж! За хозяйкой твоей идем?

Кат Ши так радостно мяукнул, что обвалилась одна из стен личевского склепа.

«Символично», — подумал Славик, глядя на полуразрушенный склеп. И отправился вслед за котом — выручать Зою Валерьяновну, которая явно попала в беду.

* * *

Старый мудрый гоблин Евгений Анатольевич был сведущ в медицинских делах и порой оказывал услуги Темному Лорду. Ну там, под какие ногти больнее сувать иголки и какой оптимальной длины они должны быть, как лучше казнить, чтобы недоумок как следует помучился и сколько нужно яду для того, чтобы отравить все Священные Озера светлых.

Евгений Анатольевич в бытность свою человеком уже четверть века отработал в районной поликлинике терапевтом, и отработал как надо. Он мгновенно определял диагноз, лишь подняв голову от бумаг и раз взглянув на пациента. Чаще всего там были грипп, климакс или беременность. В редких случаях Евгений Анатольевич выписывал направления к другим врачам или на анализы, но обычно обходилось зорким глазом и прописанным экстрактом пустырника. «Все болезни от нервов», — важно говорил Евгений Анатольевич, но сам порою нет-нет, да и принимал баралгинчик или ибупрофенчик, когда прихватывало.

Он не то чтоб был плохим врачом, просто профессионально деформированным. Игра, в которую его затянуло сразу после очередной смены в больничке, деформировала его еще сильнее.

Теперь это был очень известный в темных кругах эскулап, могущий на глаз сказать диагноз и подобрать лечение. Оркам он прописывал отрубливание голов, гремлинам — две чайные ложки магния натощак, гномам — облизывать в мороз железные качели. В общем, помогал как мог.

Сейчас же Евгения Анатольевича вели в покои к самой Лариссии, королеве суккубов.

— Ты, девка, не жри всякую гадость. Пей молока из-под коровы, масличка, творожку. Мясо, главное, побольше, пацана все ж ждешь, — услышал Евгений Анатольевич нежный эльфийский голосок из-за двери.

— Вы что, светлую лекарку нашли? — обалдел Евгений Анатольевич. Он был в курсе, что от светлых больше ничего и не осталось.

— Не совсем, — смутилась суккубка-прислужница и торопливо распахнула перед доктором дверь.

Его взору открылась чудная картина.