В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина Страница 10

На очередной кочке подскочила гоблинская телега. На ней подскочил Ссаныч и протестующе заорал. У гоблинов разом заныли все зубы. Пернатые оглоеды, оглушенные звуковой волной, попадали с деревьев и тут же уползли в тень — признали, что неподалеку ходит хищник покрупнее. В орочьх лагерях быстрее вскипела вода в котелках. Молодая орочка в деревне неподалеку родила раньше срока.

— Назову его Децибелом, — умиленно подумала она, разглядывая свою кровинушку и морщась от жутких звуков. Новорожденный Децибел не смог переорать негодующего Кат Ши, хотя и очень старался. Даже несмотря на то, что кот находился в нескольких километрах.

— Это новый питомец Темного Лорда! Осторожнее с ним! — прикрикнул старый гоблин-возница по прозвищу Гильгамеш, морщась от боли и желая прибить кота или хотя бы напихать ему в пасть веток. — Да мы так и до Темного Лорда не доберемся! Помрем раньше времени! Успокой его что ли!

— Как я тебе его успокою? — оскалился его напарник, молодой хамоватый гоблин Урук.

— Колыбельную спой, — осклабился гоблин-возница, подстегивая магией свою гоблинскую лошадку и сворачивая на тайную тропку, ведущую к замку Темного Лорда.

Урук, засовывая в уши воск, пакостно осклабился и запел «колыбельную». Его заунывный картавый голосок в сочетании с воем Кат Ши напоминал смесь звуков отечественной поп-эстрады, воя дудука и скрежета когтями по стеклу.

Где-то там, в деревне, примолк новорожденный орк Децибел. Он признал конкурента.

— В поле спят мотыльки,

Уж свейнуйся у йеки! — начал гоблин, вдохновенно прикрыв глаза.

— У-у-у, — подвывал ему Ссаныч.

— Тойко котик не спит

И в окно все глядит!

— Рмяумяв! — озверел Ссаныч, заподозрив издевку.

— Кто же от гулей его защитит!

Спи, котенок милый, сны смотри…

— Ш-ш-ш!

«Милый котенок» Ссаныч зашипел, потом утробно мявкнул. Он даже умудрился сесть в особую охотничью позу, схожую для всех кошачьих, прижал уши. Глаза его налились ярким алым цветом.

— Кончай петь! Видишь, он совсем одурел! — перепугался Гильгамеш. Он был гоблином бывалым, много чего повидал, мало чего боялся, но взбешенный Кат Ши — это мощная боевая единица.

Треснула мельхиоровая сеть Са Урона. Кат Ши, впечатленный музыкальным дарованием гоблина, стремился вырваться наружу, чтобы лично отблагодарить маэстро. И перед силой его желания мельхиор мог и не устоять.

— А-а-а! Спасайся! Бежим! — запаниковал Урук.

— Дурак! Куда?! Присмири кота! Это имущество Темного Лорда! Сам знаешь, что будет, ежели его рассердить! Ты чего, насвая обожрался с утра?!

— Сам присмири, раз умный такой. Ты старый, тебя все равно не жалко!

Гильгамеш, опешив от такой нахальной искренности, затормозил лошадку.

Обернулся, посмотрел на Кат Ши, который был уже почти в бешенстве.

— Тю-ю! Киса-киса, — позвал Гильгамеш. Сеть треснула еще громче. Маленькое зачарованное звено лопнуло. «Киса» ласково посмотрела на гоблина, и красные зрачки развернулись во всю радужку.

— Чур меня! Оно и видать, что животна Темному Лорду одному и может принадлежать! Но ниче… У меня на этот случай средство есть.

Гильгамеш, помахав Уруку ручкой, скрылся в лесу.

— Кинул меня, крысюк поганый… Вот старый пень! — вздохнул второй гоблин и покосился на злющего кота, на котором со звоном трескалась неубиваемая сеть.

…Когда спустя несколько минут гоблин уже собрал свои пожитки и отправился было залегать на дно, из леса вышел старый Гильгамеш, гордо неся в руке букет мелких розовеньких цветочков.

— А че конфет и шампанского не взял? — заржал Урук, но старый мудрый гоблин не удостоил его ответом, а просто показал неприличный универсальный жест.

— Накося, жри, — сказал он, протягивая букетик коту. Тот сначала зашипел (тоже придумали, кидаться в кота чем попало), потом приутих — принюхался.

Гоблины замерли, ожидая результата.

Кот осторожно ткнулся носом в розовые соцветия. Раз, другой… А потом быстро-быстро сожрал весь букет, чавкая и капая на телегу кислотой. Потом прикрыл глаза, расслабился и утих.

— Фух! Слава Темному Лор…

Договорить Гильгамеш не успел. Кат Ши распахнул свои прекрасные глаза. Радужка стала интенсивно розового цвета, а в зрачках с тихим чмоком пролетели сердечки.

— Мур-мяа-а-ау-у-у-у, — почти нежно пропел Ссаныч и выгнул спину. Мельхиор не устоял перед чарами любви и распался на множество маленьких звеньев.

— Бежим, — шепнул Гильгамеш товарищу своему Уруку. Но сделать они ничего не успели. Ссаныч полюбил весь мир. Ведь цветки валерианы магической, в отличие от обычной, для котиков были примерно такими же по воздействию, как экстракт корня валерианы, сконцентрированный и в каплях.

Ссаныч мурлыкал, терся о гоблинов, ласково лизал что попало, играл с собственным хвостом и вел себя как очень милый котик. Он хотел ласки и нежности, и он ее получил, пусть даже и парочка гоблинов оказалась зализана кислотными слюнями до полного растворения одежды. Сопротивление было бесполезно, потому что ласки Ссаныч хотел безапелляционно. Когда Урук сделал шажок назад, чтобы свалить в лес и не гладить котика, Ссаныч задумчиво посмотрел прямо ему в глазки и выпустил когти. Такой прямой угрозе нельзя было не внять.

…Спустя пару часов голые и злые Гильгамеш и Урук восстановили здоровье, а наигравшийся кот свалил в лес.

— Ну, пойдем искать кота? — угрюмо спросил Урук.

— Да я лучше Темному Лорду сдамся, — выдохнул Гильгамеш. Хоть он и был старым гоблином, который на своем веку повидал немало, он не был морально готов к общению с одним очень милым Кат Ши.

Глава 6. Мой парень — Темный Лорд

Са Урон в удивлении смотрел на раздувшийся от магии эгрегор тьмы. Никогда еще в одной небольшой, в сущности, вещице не было заключено столько беспросветно черной магии. Если раньше сила, высвобожденная из эгрегора, могла уничтожить город и несколько деревень поблизости, то сейчас она бы радостно стерла весь мир. Медальон размером с чайное блюдце с изображением спутавшихся в клубок змей — именно так без фантазии и выглядел эгрегор — искрил черным и подрагивал.

Са Урон попытался подцепить его когтями, но из этого ничего не вышло — медальон замерцал черным и исчез. Пошел в междумирье, пытаться переваривать такое бешеное количество черной магии. Ну и пусть его. Все равно явится по призыву.

Эгрегор света, покачиваясь на бугристой от мышц шее Са Урона, жалобно тренькнул. Хрустальный кругляш с изображением месяца и луны больше не сиял и не слепил в глаза. Только в самой глубине его мерцали нежным светом мягкие искорки.

— Га! — довольно сказал Са Урон, разглядывая косоватыми глазами эгрегор света. Он был очень рад, что свет уходит из мира окончательно. Ведь это значило, что совсем скоро сам Са Урон будет править всем