Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин Страница 7

– Ну и чего мы тогда ждем? Пошли, я думаю, если нам повезет, то у них еще будет учеба идти на месте собрания, а там всегда много людей.

Нам действительно повезло, и когда мы пробрались мимо выплывающих нам навстречу из белой дымки жилищ к месту собрания, учеба еще не закончилась. Перед местом собрания спиной к ветру стоял помощник Епископа, повторяющий вместе с сидящими перед ним детьми счет. Дети постарше проговаривали цифры с затаенной грустью в глазах, ожидая, когда же их уже отпустят отсюда домой. Дети помоложе вели себя по разному: кто-то пытался считать вслух, вместе со всеми. Кто-то просто шевелил губами, создавая видимость того, что он тоже повторяет. Самые маленькие украдкой пихали друг друга в бок, и хихикали. Все, как всегда. Все, как и у меня еще не так давно было. Чуть позади полукруга учащихся детей стояли их родители. Не все, им тут быть вроде и не полагалось, разве что кроме родителей самых маленьких деток. Остальные приходили просто поболтать друг с другом.

На нас с отцом не обратили внимания – несколько человек скользнули взглядом по нам, на некоторых лицах не составило труда разглядеть усмешки. Ну да ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним. В этот раз помощник Епископа не стал затягивать занятие, и закончил быстро. Дети встали, и как по команде рассыпались по округе – кто бегом, а кто и прыжками. Родители пытались поймать тех, кого в силу их юного возраста еще следовало ловить.

– Постойте, уважаемый Анед, подождите. – отец торопливо подошел к помощнику Епископа, который явно не горел желанием разговаривать с нами. – У меня для вас что-то важное. Очень важное.

– Я спешу, Юн. – как мне кажется, он специально не говорил "уважаемый", когда обращался к моему отцу по имени. Меня это бесило, а отец только невесело посмеивался. – Что у вас? Опять увидели чудо за краем?

Шутка была старой, но всегда вызывала смешки слушателей. Вот и сейчас я услышал, что людей эта избитая временем шутка все еще веселит. Один раз, давным-давно, отец с жаром и усердием принялся убеждать людей, что видел что-то за краем, что-то быстро мелькнувшее в вечной дымке. Он даже убедил нескольких добровольцев пойти с ним к краю. Когда они пришли, никто ничего не увидел, естественно. С тех самых пор отца серьезно не воспринимал никто, кроме меня и, пожалуй, Эрена.

– Это было не чудо. – терпеливо, в стотысячный раз ответил отец. – Но сейчас не об этом.

Он обернулся к людям, не спешащим покидать место собрания, и предвкушавшим очередное веселое представление, о котором еще долго можно будет говорить между собой.

– Не расходитесь! Я кое-что нашел по дороге сюда.

– Дохлого жука? – выкрикнул какой-то детский голос, и взрослые поддержали зарвавшегося юнца хохотом, совсем непропорциональным уровню шутки.

Обычно детям не позволяли непочтительно говорить со взрослыми. Но с моим отцом это правило, видимо, работало не так, как со всеми остальными.

– Нет! – бодро ответил отец, и вытянул вперед руку с замотанным в странную пленку резаком, стараясь его быстро опять распутать. – Вот! Сейчас, сейчас…

Странная пленка цеплялась за резак, и никак не желала распутываться. Свободный ее край развевался по ветру, как будто вырастая из отцовской руки. Отец все возился, но вокруг никто больше не смеялся. Никто вообще ничего не говорил. Люди подошли поближе, и несмело касались развевающейся ленты руками. Помощник Епископа, не моргая и не двигаясь, смотрел на руки отца.

Наконец, пленка освободила резак, и чуть было не улетела прочь; я еле успел схватить уносимый ветром край. Небольшая толпа, собравшаяся вокруг нас, разом негромко охнула, и подалась вперед. Я стал быстро собирать ленту в один ком, чтобы никому не пришло в голову ее забрать себе. Но на странную пленку уже никто не смотрел – все взгляды были прикованы к поблескивающему в дневном свете резаку, лежащему на руке у отца.

– Откуда это у тебя? – первым опомнился помощник Епископа, и осторожно взял странный резак в руки.

– Это упало с неба, уважаемый. Это было все в этой странной пленке, мы ее размотали, мы с сыном.

– С неба? – повторил помощник Епископа задумчиво, с некоторым недоверием посмотрев вверх. – Прямо на вас двоих?

– Нет, не совсем. Мы увидели, что что-то катится впереди нас, и…

– А откуда же ты знаешь, что это упало с неба? Раз ты этого не видел?

– А откуда еще это могло бы взяться?

На резонный вопрос моего отца помощник Епископа не нашел, что ответить. Он тронул пальцем лезвие резака.

– Осторожно, уважаемый Анед. Он очень острый. – предупреждающе воскликнул отец. – Мой сын порезался уже. Он очень похож…

– Мы разберемся, на что он похож. – постарался взять себя в руки помощник Епископа. Он попытался восстановить твердость голоса, прокашлявшись, но у него не слишком-то получилось. – Дайте сюда это пленку. Она была на этом… предмете?

– Да. – сказал я, с жалостью отдавая скомканную мной пленку помощнику.

– Там был еще один предмет, вот! – отец вытащил из нашей плетенки второй странный камень. – Его мы не разматывали.

– Ого, тяжелый. Может, просто камень? – опять растерялся помощник Епископа, у которого теперь обе руки было заняты непонятными чудесами.

– Мы не знаем. Мы его не освобождали от пленки. – повторил отец.

– Ну… И правильно сделали. – нехотя проговорил помощник. – Но вам не следовало ничего делать и вот с этим… предметом тоже! Нечего было его разматывать. Так. Я должен срочно переговорить с Епископом. Скорее всего, он прекрасно знает, что это, и нечего тут галдеть о чудесах.

Помощник Епископа взял у кого-то из рук пустую плетенку, положил туда два странных камня и странную пленку, и торопливо накрыл все крышкой. Он оглядел людей вокруг, вроде как желая еще что-то сказать, но лишь повернулся, и почти бегом направился в сторону нашего поселения. Люди не спешили расходиться, негромко переговариваясь между собой. Многие смотрели на нас с отцом. Насмешек и улыбок я не увидел, но и внезапной дружбой тоже ни от кого не повеяло. "Ладно, вы хотя бы смеяться перестали" подумал я. Я знал, что теперь, после такой необычной находки, разговоров в поселении будет много, и быстро они не закончатся. Нечасто в наших поселениях возникали странные вещи. А точнее – никогда, на моей памяти.