Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин Страница 59

часть, на первое время. Информации у меня слишком много, чтобы я смог вот так сесть и выложить ее. Всё свободное время я посвящу своим воспоминаниям и постараюсь написать буквально всё, что вообще есть в моей голове. Обратите внимание на вложенный отдельно лист, это о школе и моих потребностях. Всё это нужно мне в самые короткие сроки, так как на этом основано обучение.

– Сегодня же проработаю и завтра дам ответ. У вас есть телефон?

– Нет, но вы можете просто указать время, и я явлюсь, тем более мне совсем недалеко.

– Хорошо, идите, Николай, да, обратитесь к дежурному на конюшне, назовёте своё имя, и вам вернут вашу лошадь.

– А где найти того бойца, что так неосмотрительно решил огреть меня плетью? – улыбнулся я.

– Спросите у того же дежурного, где найти Величко. Обошлось без травм, да и парень он вроде толковый, договоритесь.

– А как вы умудрились увернуться от плетки? – спросил Брусилов, видимо, Деникин ему рассказал о происшествии во время нашей с ним первой встречи.

– На самом деле это несложно, если уметь, – улыбнулся я. – Меня этому казаки научили, когда у них гостевал. Тут ведь как, если бы это произошло на ходу, то увернуться было бы сложнее, всадник может просто направить лошадь на пешего, и всё, беда. Тогда только стрелять. А когда вот так, с неподвижно стоящего коня, вполне можно увернуться при небольшой сноровке. Стоял я близко, лошадь неподвижна, удар всадника плёткой практически под себя, не очень удобен, поэтому лишён скорости. Поднырнуть под плеть несложно, а дальше… Дело опыта.

– Да, от скромности ты не умрёшь! – ехидно хмыкает пожилой бывший генерал.

– Да я вообще пока не собираюсь на тот свет, и я не скромничаю, когда говорю о том, что действительно могу, – спокойно ответил я. – Если бы просто хвастался, то было бы нескромно, а так, раз мне удалось сделать то, о чем рассказал, значит, дело лишь в опыте и умении.

– Вы бы, Алексей Алексеевич, видели, как он однажды поспорил с офицерами штаба полка о стрельбе! – важно так, пафосно, заявил Деникин. – Мне описали событие так, что я даже не поверил сначала. А спустя несколько дней увидел всё своими глазами. Когда он и его ребятки вшестером отбили меня у врага, уничтожив взвод за несколько секунд. До этого я даже не подозревал, что можно стрелять так быстро и точно.

– Там все строилось на внезапности, Антон Иванович, – отмахнулся я. – Такая работа скорее для пластуна, чем для снайпера. В нашем деле основное, конечно, это лежать в засаде, иногда очень долго лежать, а затем сделать выстрел на миллион. Неважно, двести-триста метров дистанция или километр.

– Что, неужели можно метко стрелять на километр? – вскинулся Брусилов.

– Думаю, можно и дальше, но оружие нужно другое. Я, когда в деревне жил, было время посочинять и подумать, делал наброски. Когда-нибудь найду толкового оружейника, и мы сделаем такую винтовку, из которой можно будет стрелять и на два. Это очень сложно, даже на полукилометре слишком много нужно просчитывать, а уж на таком дальнем…

– Невероятно, – подивился Брусилов.

Эх, да, без всяких баллистических калькуляторов и дальномеров практически нереально всё рассчитать. Но вот на километр вполне возможно. А если ещё и оптику чуть мощнее, то уж наверняка.

На конюшне меня встретили довольно спокойно. Привели мою Вербу и указали, где найти незадачливого Величко. Нашёл. Извинился. Парень оказался вменяемым и, даже протянув руку в знак примирения, признал, что сам переборщил тогда. Нормальный такой боец, может, даже подружимся, если будем общаться. Так-то хрен знает, может, я вообще не смогу из школы вылезать, какие уж тут друзья? Мне бы с Натали уладить, такая женщина не станет ожидать меня томными вечерами, если я буду пропадать на службе. А как-то терять её уже и не хочется.

Блин, может, и правда предложить ей пожениться? Ой, мамочки, знаком-то всего ничего, а туда же! Не было у меня женщины столько лет, а как одну встретил, сразу поплыл. Не, надо подождать до лучших времён. Так-то она меня целиком устраивает, и внешне, и характер вроде подходящий, но устраиваю ли её я? А может, то видение во сне показывало мне нужных людей? Ой, блин, теперь я ещё и видения приплетать стану, совсем плохой становлюсь. Но как же похоже было то, что видел во сне, и в тот первый вечер в комнате Натальи наяву!

Ехать до дома на лошади не решился, опять думать, где её оставлять? Оставил в конюшне, тем более тут и накормят, фураж, как я выяснил, пока находят и доставляют. Вернувшись к Натали, усадил на стул в кухне и задал прямой вопрос:

– Ты ко мне серьёзно относишься или так, увлечение? – заглянув в глаза девушке, отслеживал реакцию.

– Коля, что-то случилось? – кажется, напугалась.

– Пока нет, спрашиваю потому, что получил назначение.

– Ты уедешь? Куда, на фронт? – Наталья вскинула руку и закрыла ладонью рот.

– Да нет, моё назначение не на фронт, если тебя всерьёз волнует, то можешь не переживать на этот счет. Я буду под Москвой, более того, выпрашиваю для себя разрешение ночевать дома. Всё же я не военнослужащий, а скорее привлеченный специалист. Инструктор. Буду готовить курсантов. Возможно, иногда придется куда-нибудь уезжать, ночевать на полигоне, в казарме. Спросил я тебя не просто так…

– Коля…

– Потерпи, сейчас закончу, – не дал я девушке что-либо сказать, – ты для меня не просто развлечение. Я не люблю громких слов и всегда говорю прямо то, что думаю, я ж военный. Да, мы знакомы совсем ничего, несколько дней, но ты стала дорогим для меня человеком. Если я тебе не безразличен, буду рад.

– Коля… Ты правильно сказал, что знакомы мы всего несколько дней, но… Я не знаю, что такое любовь, но каждую минуту, ожидая тебя, я себе места не нахожу. Что происходит со мной, я не знаю. Безразличен ли ты мне? Ты серьёзно? Да я не представляю уже, как жила без тебя раньше. Мне нравится в тебе всё, абсолютно всё, я…

– Дорогая, ты ж совсем меня не знаешь, – улыбнулся я, – а говоришь, что всё нравится. Это здесь, с тобой, я белый и пушистый, но я человек с очень сложным характером. Не люблю враньё и подхалимство, люблю