Этногенез-2 - Елена Кондратьева Страница 56

Так или примерно так все было и в тех, разбившихся самолетах. А потом…

Воображение немедленно нарисовало картину катастрофы. Вот ровный гул турбин сменяется пронзительным воем. Пол уходит из под ног — лайнер проваливается в воздушную яму, кренится, закладывая вираж. Зажигается табло: «Не курить, пристегнуть ремни». По салону бежит стюардесса. Она изо всех сил старается сохранить спокойное, приветливое выражение лица, но ей это плохо удается. Тем не менее девушка делает свою работу: успокаивает пассажиров, помогает разобраться с крепежами ремней. И постоянно повторяет:

— Все в порядке, ничего страшного. Самолет попал в зону повышенной турбулентности. У нас очень опытные пилоты, скоро все придет в норму…

«Бедная, — подумал Андрей. — Она будет твердить эти заученные фразы даже за секунды до гибели. В этом есть какой-то особенный, жертвенный героизм — перед лицом неминуемой смерти улыбаться и ободрять других. Пилоты в кабине самолета владеют всей информацией и до последнего борются, пытаясь спасти машину и людей. А стюардессы в это время исполняют обязанности медика, спасателя, психолога, няни — и даже не могут узнать, сколько минут или секунд им осталось. Хрупкие девушки в безупречной униформе, единственные из всех летящих встречающие смерть стоя… Они заслужили памятник. Памятник стюардессам. Его нужно возвести посреди ромашкового поля. По трапу самолета спускаются улыбающиеся девушки в пилотках. Спускаются живыми…»

Судорожно сжав подлокотники кресла, Андрей скосил глаза на Марусю. Девочка восторженно подпрыгивала на коленях Марго, тыча маленьким пальчиком в стекло иллюминатора. Воздушная стихия всегда приводила Марусю в восторг. Для нее полеты были увлекательным аттракционом, праздником. И, глядя на дочь, слушая ее щебечущий голосок, Гумилев понял: нет, гибель людей не была напрасной. Увы, но прогресса без жертв не бывает. Это жестокая правда жизни — за все надо платить.

«Пройдет какое-то время, и мой доработанный, модернизированный искусственный интеллект появится на всех самолетах. Он станет надежным и безотказным, станет гарантией безопасности полета. Три погибших лайнера — залог того, что в будущем таких катастроф больше не будет. Человечество еще скажет нам спасибо».

Аэропорт в Мурмашах встретил экспедицию неприветливо. Несмотря на то что полярный день еще не закончился и солнце висело над горизонтом, было довольно сумрачно. Плотные облака сорили мелким дождем. Над низким серым зданием пассажирского терминала плыли огромные синие буквы «Город-герой Мурманск». До самого Мурманска отсюда нужно было ехать порядка тридцати километров.

Встреча прошла по деловому, без помпы. По распоряжению Гумилева все журналисты, аккредитованные для освещения старта экспедиции, ждали их в порту. Прилетевшие участники похода к Северному полюсу заняли места в автомобилях, и кортеж двинулся вдоль берега впадающей в Кольский залив реки Туломы.

Маруся задремала, свернувшись калачиком на коленях Андрея: девочку не впечатлили унылые сопки за окном машины. Марго, утомленная полетом и непоседливостью своей подопечной, воспользовалась моментом и тоже закрыла глаза, опустив голову на плечо Гумилева.

Но, когда они въехали в город, он разбудил своих спутниц, чтобы показать им удивительное явление природы. Над домами висело необыкновенное перламутровое облако, играющее всеми цветами радуги. Казалось, будто какой-то исполин-художник смешал краски, взял гигантскую кисть и мазнул ею по серому холсту небес. Разноцветные отблески отражались в лужах, стеклах домов, и весь Мурманск наполнился цветом, заиграл, словно картинка в калейдоскопе.

— Папа, папа, а что это? — спросила спросонья Маруся.

— Северное сияние, наверно? — предположила Марго. Андрей не успел ответить — водитель повернул к пассажирам веселое лицо и сказал:

— Это радужное облако. Добрый знак. А что, у вас в Москве таких не бывает?

Гумилев пожал плечами.

— Может, и бывают, — сухо произнес он, — вот только наблюдать за небом у меня нет времени…

Мурманск — единственный в России незамерзающий северный порт. Здесь заканчивает свой бег Гольфстрим, доставляющий в Арктику теплые воды тропических морей. Здесь базируется ледокольный флот страны, самый мощный в мире.

Красавица «Россия» поразила Андрея — и размерами, и сюрреалистической окраской, и исходящим от корабля ощущением спокойной силы. Черный корпус ледокола высился над пирсом, словно многоэтажный дом. А еще выше вздымалась огненно-красная громада надстройки, увенчанная многочисленными антеннами и радарами.

«Россия» была воплощением прогресса. В судне соединилось все, что знало и умело человечество. Атомная силовая установка, прочнейший корпус, современные системы навигации, комфортные условия для экипажа и пассажиров. Андрей, конечно, знал обо всех характеристиках ледокола, но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть своими глазами.

Гумилев буквально влюбился в «Россию», причем это была любовь с первого взгляда.

На пирсе шумела пестрая толпа журналистов. Здесь были представители не менее двух десятков телекомпаний и около сотни корреспондентов прочих средств массовой информации со всего мира. То и дело сверкали вспышки камер, над головами собравшихся маячили на тонких стойках мохнатые микрофоны. Чуть в стороне белели тарелки спутниковых антенн: многие компании собирались в прямом эфире рассказывать о старте экспедиции.

Вообще же тема покорения Арктики миллиардером Гумилевым не сходила со страниц газет, экранов телевизоров и мониторов компьютеров уже несколько месяцев. По большей части это были слухи и домыслы так называемых экспертов.

«Гумилев собирается создавать среди арктических льдов острова, на которых русские разместят свои военные базы», — предостерегали одни любители конспирологии.

«Опоздавший к разделу нефтегазового пирога молодой олигарх стремится наверстать упущенное, и его загадочная терраформирующая станция вопреки международным договоренностям будет проводить геологическую разведку арктического шельфа с целью обнаружения месторождений углеводородного сырья», — провоцировали другие.

«Прикрываясь риторикой о развитии высоких технологий и инновационных проектов, российский олигарх Андрей Гумилев рвется к власти над Арктикой, — захлебывались от злобы третьи. — Он при полном попустительстве российских властей и бизнес-сообщества строит свою Ледяную империю, первое в истории корпоративное государство, угрожающее всему миру. Доказательством поддержки Гумилева со стороны истеблишмента служит участие в его так называемой экспедиции, на деле являющейся завоевательным походом, высших чиновников Российского правительства и таких видных фигур сырьевой олигархии, как Борис Беленин. Куда смотрит Европарламент? Почему бездействует Совет Безопасности ООН?»

На самом деле Беленина в экспедицию пригласил Чилингаров. В Арктике действительно имелись уже разведанные месторождения нефти и газа. Беленин проявил к ним интерес, а жадные до сенсаций журналисты тут же раздули этот факт, решив, что Гумилев и Беленин вступили в сговор с целью монополизировать природные богатства региона.

Терраформирующая станция «Земля-2», интригующая журналистов, должна была начать свою работу уже в Арктике, среди льдов. Сейчас она находилась во вместительном трюме ледокола. Никто из пишущей братии ее никогда не видел, но Андрей неоднократно встречал