Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин Страница 42

– А-а-а-а! – восклицаю и пытаюсь потрогать нос.

– Спокойно, не трогайте, сейчас вправим! – слышу голос доктора.

– Что… случилось? – кряхчу я и вновь открываю глаза.

– У вас приступ, вы нос сломали при падении… – поясняет врач, причём довольно участливо так.

– Как больно… – И правда больно, лицо, наверное, отекло, фингалы будут.

– Пойдёмте со мной, я помогу! Ребята, помогите товарищу!

Меня довольно небрежно, но всё же не пинками, подхватывают под руки и вновь ведут в кабинет врача. Суки, проверить им нужно было… Проверили?

Через час я был на улице и щурился на весеннее солнышко. Болели голова и нос, лицо отекло, видел себя в зеркале, красавец тот ещё. Но все фигня, главное, полностью свободен и могу жить более или менее спокойно. Пока тут находился, наслушался новостей, вроде как у белых серьёзные проблемы. О разгроме речь не идёт, уж больно активно их движение поддерживается Англией, но здесь у нас, на Волге, они получили серьёзной транды и откатились южнее. Вообще, набор в Красную армию, ага, и без Троцкого создали, идёт именно для защиты нашего же региона. Блин, сразу бы сказали, что не на фронт, так, может, я и согласился бы… Хотя ну нафиг, это не мои разборки, предки с ума сходят, пусть делают это без меня.

Конечно, никто меня никуда не повёз. Вышел к железнодорожному вокзалу, узнать, есть ли поезда вообще. Движение было прекращено, так и сказали путейцы, только воинские эшелоны идут. Что ж, потопал пешком. До нынешней окраины города, тут недалеко, километра два всего, по деревенским улочкам, которые совсем скоро станут районом Скоморохова Гора. Все избушки окончательно снесут в шестидесятых и застроят панельками, а пока настоящая деревня, находящаяся в городе. Да тут сейчас все районы такие. Есть каменный купеческий центр, в будущем названный «историческим», и есть различные деревни, перетекающие одна в другую.

Прошёл будущую «Гору» и обернулся. Да, глухомань, самая настоящая глухомань. Но это ненадолго, скоро всё изменится, жаль, что годков мне будет уже много, не увижу, скорее всего, спокойной жизни, ведь впереди ещё одна война, и как бы похлеще этой.

Блин, ну хоть бы кто-нибудь поехал в нашу сторону, чего-то устал я, да и хреново еще, после того как нос разбил. Блин, вот же умудрился, а! Зато есть и плюсы, отмазался я, надо думать, надолго.

– Наконец-то! – услышал я, проходя по дороге, по которой сам постоянно езжу в город, она одна тут ведёт к селу Глебово напрямую и, соответственно, к нашей деревне. Голос я сразу узнал.

– Надеюсь, ты не верхом?

– Нормально тебя отделали, извини, Ворон, верхом, – Малой стоял передо мной и разглядывал моё лицо. Красивое, наверное. Хотя у него самого немногим лучше, рубцы и шрамы ещё видны, на ссадинах корки не сошли, друг друга стоим.

– Ладно, веди лошадку, устал я.

– Я уж думал, не отпустят…

– Как видишь, отпустили, правда, пришлось себе нос разбить, а-а, по хрену, поехали домой, Маша, наверное, напугалась.

– Очень, даже ревела, когда тебя увезли, – подтвердил мои мысли Ванька. Его круглое лицо выражало озабоченность и сострадание.

Ванька приехал верхом и пригнал мне вторую лошадку. Он был уверен, что меня отпустят, выехал из деревни и, немного не доехав до города, ушёл в лес, где меня и ждал. Молодец, дождался, а главное, лошадей привёл, на них мы довольно быстро добрались до дома и немного успокоились. Как надолго нас оставят в покое, неизвестно, ведь и самому Ванюхе угрожает призыв в армию, он же ещё моложе меня, да и здоровее, его пока Бог отводит от крупных неприятностей, если забыть о его битве с казаками, то и ранений у него серьёзных не было. Это я такой «везучий», с первого дня здесь, в этом мире или времени, получаю по щам каждый день.

С месяц примерно мы жили тихо и спокойно, весна выдалась на загляденье, к десятому мая уже картошку посадили, настолько тепло было. С Ванькой мой маленький огород удалось обработать очень быстро, поправившись, он стал серьёзным помощником. Никто к нам более не приезжал, да и о других мужиках узнал за это время. Оказалось, всех отпустили домой, пожалели, что ли? Так, по предложению Малого, мы распахали ещё землицы, примыкающей к нашему огороду. Имели право или нет, сейчас неважно, один чёрт придут от властей за «оброком» и заберут большую часть. Прятать не вариант, найдут, будет ещё хуже, но и специально сажать три картошины тоже нельзя, вредительством назовут.

Маша, поначалу остерегающаяся Ивана, внезапно сблизилась с ним. Раньше, кроме меня она ни с кем из дома не выходила, а теперь они вместе даже гулять ходят, в лес и на реку. Ваньке сейчас почти двадцать, он ведь в армию попал совсем молодым, а Марии стукнуло пятнадцать, да тут на годы можно и не смотреть, все как-то рано взрослеют и стареют. Вон я, то ли благодаря ранам и пережитому, то ли ещё по какой неведомой причине, выгляжу лет на тридцать пять, если не старше. А ведь мне не так уж и много. Я старше Малого всего на три года, по меркам будущего, вообще ничто, а здесь – полжизни.

– Коля, чужие появились в лесу, но неглубоко.

– Почему именно чужие? – разговор со старостой проходил у нас дома.

В один из июльских дней тот приехал ко мне и возжелал переговорить. Новые власти настропалили его крепко, отслеживать всё в округе и быть бдительным, враг не дремлет.

– А какие же ещё, ежели они в лесу сидят? По деревням прошлись, что-то вынюхивали, но никого не обидели.

Последний факт и правда странный. В наши времена, глядя на то, что происходит по всей многострадальной Руси, очень удивляет такое поведение.

– Военные?

– А кто их знает? Одеты в форму, а уж кто они, разве разберёшь?

– Пешие? Оружные?

– Оружием не размахивали, но винтовки люди видели. Конные они, даже в разговорах не сходили с лошадей. И это, сабли на боку висят.

– Много?

– Видели шестерых?.. Чего делать будем, доложим? В городе узнают, что видели и не донесли, впаяют укрывательство, – озабоченность старосты понятна, ему и влетит, ежели что.

– Съезжу, посмотрю сам. Если не вернусь к утру, сообщишь.

– Почто один-то, давай мужиков соберём?

– Наших?