Камень-1. Часть 3. Суета сует и никакой войны. - Александр Бельский Страница 33

и намыленную верёвку на твоей худосочной цыплячьей шее. Только ты о том суде ещё будешь мечтать в краткие секунды тревожного сна, потому что перед ним я вдумчиво и со всей строгостью отдеру тебя шершавым командирским хером. И значит это не скабрезные эльфийские глупости, мелькнувшие в твоей воспалённой пародии на мозг, а кровавый понос вместо светлого завтра! А ещё тяжкую работу по тщательной уборке сортиров с помощью зубной щётки и твоего языка, длиной превосходящего твою же единственную извилину, возникшую вследствии пьяного падения с этой самой бешеной козы. И отдыхать ты от сортиров будешь, хоть и с голой жопой, но зато смазанной патокой и в муравейнике. Брысь с глаз моих, пока я не началал карать тебя превентивно! Хотя нет, стой, раз-два! Так, вот этот плод протухшей спермы у тебя под началом, Фарберович? Я вам тут, с учётом просьбы колдунов, дополнительную задачу нарежу. Специально для его шаловливых ручек. Оно, конечно, вам потруднее будет, но зато хоть дружественную пулю в жопу не словите. Хотя, конечно, таких друзей за хер, да в музей. Так, Федулов, а ты ну-ка, мухой взметнулся к колдунам, возьмёшь у них треногу для амулета подавления порталов. Задача: тащишь её с адреса на адрес. На адресе устанавливаешь там, где скажет колдун при амулете. Он же размещает и запускает амулет, а затем, после завершения работы на адресе, всё гасит и снимает. После этого ты треногу складываешь и со всей группой переходишь на следующий адрес, где всё в точности повторяешь. Пока работает амулет, ты стоишь часовым на его охране, изображая Карацупу, потерявшего свою собачку. Подчиняться продолжаешь обер-ефрейтору Фарберовичу, но имеешь персональную задачу: охрану и перемещение опорной станины амулета и, заодно, являешь собой боевой резерв группы Фарберовича. Усёк, Васёк? Вопросы есть?

— Так точно! Кто такая Карацупа?

Поздняков детское любопытство не утолил, а лишь инфернально рявкнул:

— Бегом марш за треногой!

Глядя за Федуловым, рысящим к броневику колдунов, смешно разбрасывая при этом колени голенастых ног, Поздняков смачно сплюнул и прокомментировал его забег для всех оставшихся:

— Хер с башкой на цыганском клее! Сдюжите вчетвером? От него толку один хрен, как с пескаря шерсти, но, всё же, вам труднее будет. Грачёв, твою смуглявого гада матерь! Где ремень? Почему наблюдаю пряжку на яйцах? Оно, понятно, мерзопотамам, вроде тебя, размножаться не стоит, но мне про себя больно даже думать, как она будет тебе причандалы на бегу плющить. Ну-ка, подтянул. Вы что, разгвоздяи медножопые, страх напрочь потеряли? Так я сейчас живо всем устрою национальный литовский праздник «обломайтэс»! И, в первую очередь, Грачёв и Пряхин, хотя касается всех! Не биться башкой об стену! Не топором работать, а скальпелем! Ясно? Фабий, приводи их немедленно к нормальному бою, а то вот-вот помчит уже коза по кукурузе!

Он нарочито серьёзно погрозил четвёрке солдат кулаком, а затем тихо прошелестел персонально Фабию голосом, слышным только обер-ефрейтору:

— Ты где, пьянь богоизбранная, оскоромиться успел? Пантелеев взъелся на вас, как оборотень на серебро, говорит, выхлоп, как от спиртзавода.

— Так, вашвысокородь, после вампира писярик, чисто нервяк снять! Там пулей флягу пробило, ну и вот, — так же тихо ответил Фабий.

— Ещё раз попадешься, выхарю и высушу, вывернув наизнанку, понял? Не шучу, ты меня знаешь. И, Фабий, поосторожней сегодня, в четыре глаза. Береги пацанов. И себя. Я вот до сих пор в сомнении, правильно ли я этого дурачка убрал на треногу, или нет.

— Ну, может в конце концов выйдет из него толк? — дипломатично промямлил Фабий.

— Я боюсь даже подумать, что в нем останется, когда весь толк выйдет! Он же по пояс деревянный!

— С какой стороны?

— С Любой, бля! Ладно… Вы вчетвером остались на досмотре, во-первых, да ещё вам за амулетом приглядывать, во-вторых. Из Федулова сторож, как из говна пуля. Редкий случай, обер-ефрейтор, я вот с тобой советуюсь без чинов, цени! Может, дать тебе кого в усиление, а? С брони? Даже двоих?

— Байтерякова!

— Нет, не стоит. Пилюлькины не рекомендуют пока, я же его поэтому и поставил на фишку. По-хорошему, его вообще бы в тыл отправить, да уже не успеть.

— Тогда не надо никого, вашвысокбродь. Они же там, пульманы из тяжважа (взвод тяжёлого вооружения) на досмотр ведь не ходили внутрь адресов никогда, да и как? Куда там им в дом с такой стрекоталкой наперевес! Папа, он хоть и тоже пульман по штату, но зато на адрес ходил мильёны раз, и не с мясорубкой своей, а с дробаном и «Чеканами». А эти… С группой не сработаные, без опыта. Считай, что лишнего Тополя нам дадите, и всё. Больше за них и от них будем бздеть, чем на них надеяться. Пусть лучше крышуют с брони, толку больше. И, если можно, пусть нас тогда Байтеряков пасёт.

— Сделаю. И из снайперов тебя будет пара Петрово-Соловово прикрывать, — сказал негромко Поздняков и, переходя на нормальный командирский рёв, теперь уже для всей группы продолжил, — Всё, скоро за работу! Главное, сынки, без глупостей, пуля-дура и так дырочку найдёт, так что вы ей уж не подставляйтесь. С этой минуты связные амулеты у всех в ухе. Фарберович, за мной, остальные — вольно, пять минут перекурить и оправиться. Ну, с богом! — а затем повернулся и размашистой походкой направился к командно-штабной машине. Фабий заспешил следом, буркнув своим напоминающе:

— Старший — ефрейтор Беловолов!

Когда они подошли к КШМке, там уже был расставлен складной столик, на котором лежала карта Пограничного, и вокруг него толпились все старшие досмотровых групп, кроме Фабия. Ещё был спокойный, как памятник, молодой прапорщик с фатовскими усиками и волшебной фамилией Петрово-Соловово, которого, чтобы уж окончательно добить всех знакомящихся с ним, родители наградили невероятным именем Дыдан-Иван. Он был снайпером и командиром группы снайперов. Ну и все остальные тоже наличествовали: корнет Суслопаров, командовавший оцеплением, немолодой уже для своего чина, пробившийся из унтеров, обер-фельдфебель Хабибуллин, из конвойной группы, и штабс-капитан Пантелеев — от колдунов. Суслопаров и Хабибуллин были ровесниками и друзьями. Причём на татарина больше был похож чернявый, весь этакий сбитенький, ладненький и справный, с широким лицом и рублеными скулами, Суслопаров. А Равиль Хабибуллин, высокий и голубоглазый блондин, с пышными пшеничными усами и густым, кудрявым чубом, заметным даже из под козырька кепи, напротив, выглядел русак-русаком. Из подчинённых ротмистру групп никого не было только от охраны ЛВС.

Пантелеев, заметив ротмистра,