Этногенез-2 - Елена Кондратьева Страница 226

— Так вы полагаете, Англия не решится на высадку в Бретани? — обратилась она к Штольцу.

— Я уверен, что в данный момент это было бы весьма рискованное предприятие для англичан, — уклончиво ответил Карл Иванович и почтительно склонил голову. — Пожалуй, чрезвычайно рискованное…

В разговоре возникла некоторая заминка. Дюпон, сурово взглянув на Остужева, нервно дернул щекой, и Александр вспомнил: ему нужно отойти! Неловко пробормотав какой-то комплимент в адрес хозяйки, он отступил на шаг и едва на налетел на незаметно подошедшую Мари. В лучах яркого света, на блестящем паркете, она показалась ему значительно старше.

— Пройдемтесь, Александр. Позволите взять вас под руку? — Мари уверенно повела его прочь. — От вас пахнет порохом. Что за выстрелы я слышала со стороны сада?

— Я… — Остужев не знал, насколько можно доверять странной девушке. — Да, там стреляли… Позвольте вас спросить: а кто такой мсье Дюпон? Мой шеф не успел мне ничего рассказать.

— Не успел или не захотел? — Мари кивнула кому-то из множества гостей. — Мсье Дюпон — влиятельный человек. Сейчас о многих трудно сказать нечто конкретное. Вот раньше, при короле, говоря о людях, называли титул, чин, состояние. А теперь… Чем выше чин, тем больше шансов на скорое свидание с дочкой мсье Гильотена. Правда, якобинцев уже нет. Но сейчас такие времена, что все может измениться в любой миг.

Из слов Мари Остужев ровным счетом ничего не понял о Дюпоне, разве только уяснил, что расспрашивать ее о нем совершенно бесполезно. Зато ему показалось, что голос девушки дрогнул, когда она говорила о якобинцах и гильотине.

— Не слишком невежливо будет спросить вас, Мари: вы из аристократов или из третьего сословия?

— Слишком невежливо! — Она чуть сжала его руку тонкими, но сильными пальцами. — Вы совсем не умеете вести светскую беседу, Александр. Следовало просто сказать мне, что манерами и изысканной речью я произвожу на вас впечатление наследницы древнего рода, а я бы, если нужно, поправила. Впрочем, пустяки. А вот и Баррас! Поздно он сегодня.

Фактический хозяин дома сразу оказался окружен многочисленными гостями. Остужев лишь издали рассмотрел его крупный нос, будто что-то все время вынюхивавший, и глаза слегка навыкате. Мари повела его в сторону, несколько раз оглянувшись.

— Это великий человек, — тихо сказала она.

— Про него говорят разное… — уклончиво ответил Александр.

— Теперь про всех говорят разное. — В голосе Мари зазвенела стальная струна. — Важны дела. Баррас не побоялся в открытую выступить против Робеспьера. Кто-то же должен был остановить этих мерзавцев! Но большинство мужчин, в сущности, трусы, мсье Остужев. Баррас способен поставить на карту все. Так кому же тогда должна принадлежать власть? Кто, как не он, достоин и власти, и денег, и такой женщины, как наша хозяйка?

Александр не нашелся, что ответить, и Мари рассмеялась.

— Поведайте мне пару секретов, Остужев! В чем цель вашего приезда сюда из далекой России? Что в том чемодане, который я спрятала в доме?

— Вы мне ничего не рассказываете, как же я стану что-то рассказывать вам? — Остужев постарался выглядеть как можно более дружелюбным. — Я не знаю о вас совершенно ничего.

— Значит, так надо.

— Кому надо? — рискнул Александр проявить настойчивость.

— Вашему шефу, моему шефу, мне и, в конечном счете, вам. — Мари остановилась и выпустила его руку. — Вон, в углу, стоит ваш Штольц. Ступайте к нему.

Сделав всего несколько легких шагов, Мари затерялась в толпе гостей. У девушки был странный талант появляться и исчезать с удивительной скоростью. Пожав плечами, Остужев направился к шефу в надежде хоть что-то прояснить для себя.

Глава вторая

Два разговора

Штольц ожидал Александра с бокалом вина, добродушно кивая прогуливавшимся мимо него гостям Богарне. Выглядел он милым, добродушным полным мужчиной лет пятидесяти. Впрочем, он всегда так выглядел. Мало кто видел, как он рубится на саблях.

— Карл Иванович? — Александр остановился рядом и постарался надеть на лицо такую же добродушную улыбку. — Прошу вас, объясните мне хоть что-нибудь!

— Спрашивай, Саша.

— Ну… Кто такая Мари? И кто такой этот Дюпон, черт бы его побрал!

— Не о том спрашиваешь. — Даже теперь Штольц не выходил из роли доброго, но строгого учителя. — Ты бы, милок, лучше спросил, что в чемодане, за который тебя сегодня едва не убили.

— Что в чемодане? — послушно повторил Остужев. — Кто на нас напал?

— Роялисты напали. — Штольц громко поприветствовал проходившего мимо них главу австрийской миссии с женой. — Агенты англичан. Я же тебе рассказывал: англичане предоставили убежище претендентам на французский трон. И хотя Россия выступает за скорейшее подавление мятежа, за реставрацию монархии и прежнего, установленного Господом на земле порядка, позволять Англии распоряжаться всем и здесь, на континенте, мы не собираемся. В Париже готовится восстание, мой друг. И если с плохо вооруженными, недисциплинированными санкюлотами из предместий Баррас справился легко, то тут дело посложнее. Центральные районы Парижа населены людьми зажиточными, а где деньги — там и оружие, и профессионалы, умеющие с ним обращаться.

— А при чем здесь наш чемодан? — Остужев припоминал, как мог, слова Ханса. — Чем наш чемодан может помешать восстанию роялистов?

— Да не то чтобы роялистов… — не спеша протянул Штольц и задумался на миг. — Роялисты придут вслед за теми, кто хочет от Конвента перемен, считает его слабым. И правильно считает. Восстанию мы помешать не можем, у них уже все готово, по некоторым нашим сведениям. Наш чемодан, наполненный как документами, так и обыкновенными деньгами, и даже золота там немного есть… Наш чемодан помешает Баррасу сбежать. А когда таким людям бежать некуда, они бьются насмерть, как крыса, зажатая в угол. Вот такие вещи происходят иногда в политике — приходится и платить, и запугивать одновременно подлеца, которого я бы с удовольствием лично пристрелил. Но только он может справиться с волной, которая вот-вот поднимется и снесет весь этот революционный режим, или что тут от него осталось после гибели Робеспьера. Британский ставленник на французском престоле нам не нужен.

Остужев помолчал, мысленно обдумывая услышанное. В этом ему помог бокал вина, который он взял с подноса проходившего мимо лакея. Александр не любил тайные политические игры, но другого способа увидеть мир у него не было, вот и ввязался он в эти дурно пахнущие дела, использовав свою способность к языкам. Правда, Штольцу во Франции, так же как и в Германии, переводчик вовсе не требовался. На должность секретаря легко могли выбрать более опытного человека, в желающих недостатка не было.

— Карл Иванович, мы из Франции поедем куда-то еще? — спросил наугад Остужев. — Мне бы знать, я занялся бы языком