Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин Страница 14

– Ого. – искренне озадачился я. – Не похоже на твоего отца.

– Вот-вот. А ты говоришь – необыкновенного.

– Ну так радуйся! Это же намного лучше, чем выслушивать постоянно, как он тобой недоволен, и получать от него подзатыльники.

– Я так же думал вчера. И даже пробовал радоваться. А сегодня уже не уверен. Это очень странно. С чего бы вдруг? Я же не изменился, а это значит, что изменился он. А почему? Или зачем? Это все мне не нравится.

– Ну знаешь, тебе не угодить.

– Да, это точно. – Эрен вздохнул, и я отчетливо увидел, что он на самом деле сильно переживает.

– Но у меня есть идея, как из тебя выбить эти ненужные мысли. – я поднялся, изобразив, что мне больно и я устал, хотя я чувствовал себя отлично. Но я видел, что именно так себя чувствует сейчас Эрен, и отчего-то знал, что ему будет приятнее видеть, что не ему одному приходится тяжело. – Полезли наверх, и давай еще попробуем прыгать. Мне кажется, мы можем лучше. Нет, я в этом даже уверен. Намного лучше.

В этот день мы выложились полностью. Так, что даже у меня ныли ноги, и хотелось просто лечь и лежать. На Эрена и вовсе было жалко смотреть, особенно на то, как он шел, натурально пошатываясь на ветру, как молодое деревцо. Однако, такое издевательство над телом явно пошло на пользу духу Эрена, и он к концу для совсем повеселел, снова став самим собой. Этот факт улучшил и мое настроение, и мы провели весь путь назад, устало подшучивая друг над другом. Попрощавшись с Эреном у самого его дома я подумал, что в такие дни даже вечная белая дымка становится приятной и мягкой на вид.

Я предполагал, что получу если не нагоняй, то как минимум укоризненный взгляд от отца за то, что пропустил сегодняшний "урок". Однако, отца дома я не застал. Конечно, занятия с отцом не были для меня обязательными, да и вообще, их как бы вообще не существовало, но для отца наши занятия были очень важны, и он сердился всякий раз, когда я (по его мнению) думал недостаточно быстро и хорошо. Да и надо признать, отец умел удивительно складно и хорошо рассказывать те вещи, которые его занимали. Он рассказывал их так, что ты поневоле втягивался, вслушивался, и действительно представлял себе все те чудеса, которые, по его мнению, могли окружать наш Вильм.

Когда я был поменьше, мне порой снились добрые великаны, которые ходили прямо по воздуху вокруг нашего маленького Вильмa, по колено в дымке, и смотрели на нас с улыбкой, не показываясь нам на глаза. Правда, пару раз в моих снах великаны вдруг злились на нас, и ударяли своими кулаками по одному краю так, что Вильм кувыркался, сбрасывая нас всех вниз, вниз, в никуда. И мы падали, замирая от страха, и падение это никогда не заканчивалось, лишь многократно умножая страх. Наверное, я во сне тогда кричал, потому что всякий раз меня будила мать, то встряхивая меня, то прижимая к себе. Я один раз рассказал ей про свои сны, и вот тогда они с отцом сильно поругались. Я, забившись в дальний угол жилища, плакал от того, что родители ругаются из-за меня, из-за моих снов. Позже, когда мать ушла от нас, я стал думать, что может быть дело было не только в снах.

Сегодня я на самом деле обрадовался, что отца нет, и что, стало быть, не я пропускаю урок, а наоборот, он пропускает. И даже подумал о том, уж не изобразить ли мне гнев, когда он вернется – почему это он прогуливает наши занятия? Поразмыслив, я все же решил остаться великодушным, и не портить такой замечательный день. Я уснул почти сразу, как только забрался в жилище, и очень удивился, когда меня разбудил Эрен.

– Ты что, спишь?

– Спал, пока ты не пришел. Что ты вообще тут делаешь сейчас? – я никак не мог определить, сколько я проспал.

– Погоди, ты что, не знаешь?

– Я знаю, что если ты мне не объяснишь, что ты от меня хочешь, то я тебя ногами отсюда вытолкну. – я реально начал злиться. Чертовски хотелось спать.

– Ну ты даешь… Твой отец – он у Епископа.

– А что он там делает? – я рывком сел. Отец и Епископ совсем не были друзьями.

– Я не знаю. Но мой отец сказал, что наконец-то в поселении станет спокойно, и никто больше не будет вести глупые разговоры. И мне очень не понравилось, как он это сказал.

– Так. – сказал я, слушая, как в голове ничего не происходит, кроме какого-то поднимающегося изнутри шума. – Я пойду туда. Надо поговорить с Епископом.

– Он наверное спит сейчас… Уже поздно, все спят.

– Тогда надо поговорить с отцом! Я ничего не понимаю. Погоди, если все спят, то как ты пришел?

– Мать уснула, а отец мой ушел туда же, к Епископу. Как только он ушел, я сразу к тебе. Думал, что тебя тут не застану, но решил заглянуть на всякий случай. А ты тут отдыхаешь, оказывается.

– Видишь ли, ко мне твой отец с этими новостями не пришел, откуда мне было знать? Какая-то глупость… Я уверен, что ничего серьезного, но все равно, я пошел туда.

Я завертелся внутри жилища, еще не до конца проснувшись, и вообще не понимая, что происходит, и что надо делать.

– Я с тобой!

– Не глупи. Иди домой, а то мать проснется, и потом ты получишь, а я буду виноват.

– Ты командовать будешь, когда Епископом станешь. Вот как только станешь, так сразу и будешь мне говорить, куда мне идти, а куда – нет.

Это был Эрен. И я точно понимал, что переспорить его я не могу. Перепрыгать – да, а вот переспорить – нет. Да и нехотелось мне, если честно, идти в это время к Епископу одному. Я крутил в голове разные варианты. Что, если отец чем-то разозлил Епископа? Или кого-то из этого их Совета? И что теперь? Ему запретят говорить? Выселят в другое поселение без права приходить сюда? Такое и раньше случалось. Погоди, а если наоборот, все хорошо, и Епископ захотел поговорить с отцом обо мне, как он поговорил