Режиссёр из 45-го - Сим Симович Страница 91

— Стоп, — Володя остановил его. — Отлично. Запомни это. Это Петя ДО встречи с Катей.

Он хлопнул в ладоши:

— Теперь соединяем. Зина, Николай Фёдорович, встаньте на свои места. Сейчас вы проживёте эту сцену. Не играйте. Просто будьте собой. Вспомните то, что почувствовали только что. И идите навстречу. Начали!

Зина вышла из-за воображаемого угла. Усталая, поникшая, с тяжёлой сумкой. Шла, глядя себе под ноги, погружённая в свои мысли. Николай шёл навстречу, насвистывая, но в глазах была та самая пустота.

Они приблизились. Зина не заметила лужу, шагнула. Остановилась, посмотрела вниз на промокшие ноги. Лицо исказилось — не от злости, а от какого-то глубокого отчаяния. Последняя капля. Она замерла, не поднимая головы, и Володя видел, как её плечи задрожали.

Николай остановился. Смотрел на неё. И вдруг что-то в его лице изменилось. Пустота в глазах сменилась... участием. Живым, настоящим чувством. Он сделал шаг к ней:

— Простите...

Голос звучал не как у актёра, читающего текст. Это был голос человека, который вдруг проснулся от долгого сна и увидел перед собой другого живого человека.

Зина подняла голову. Их взгляды встретились.

И Володя увидел это. То самое мгновение. Когда два одиноких человека узнают друг друга. Не логически, не разумом — душой. Когда между ними вспыхивает невидимая нить.

Зина смотрела на Николая, и слёзы текли по её щекам. Но на лице появилась слабая, неуверенная улыбка. Николай улыбнулся в ответ — виновато, застенчиво, как человек, который разучился улыбаться, но внезапно вспомнил, как это делается.

— Стоп, — прошептал Володя. — Не двигайтесь. Замрите.

Они стояли, глядя друг на друга. Володя медленно обошёл их, наблюдая с разных точек. Вот она, та самая правда. Не игра, не имитация — настоящее чувство.

— Коля, — позвал он ассистента, — запиши. Вот эта мизансцена. Вот это расстояние между ними — три шага. Вот этот угол их тел — Зина чуть отклонена назад, Николай Фёдорович подался вперёд. Вот этот взгляд. Запиши всё.

Коля быстро записывал в блокнот.

— Продолжайте, — сказал Володя. — Зина, роняй письма.

Сцена продолжилась. Зина уронила воображаемые письма, присела. Николай опустился рядом. Они собирали письма в тишине, изредка встречаясь взглядами. Когда их руки коснулись, Зина вздрогнула — так естественно, так правдиво, что Володя понял: это уже не репетиция.

Они доиграли сцену до конца. Катя торопливо собрала письма, пробормотала «спасибо» и убежала. Петя остался стоять, глядя ей вслед. На его лице медленно расплывалась улыбка — живая, настоящая, первая за долгое время.

— Стоп, — сказал Володя и захлопал в ладоши. — Это было прекрасно! Просто прекрасно!

Зина и Николай вышли из образов, посмотрели друг на друга и засмеялись — от облегчения, от радости.

— Владимир Игоревич, — Зина вытирала слёзы, — это было... я не знаю, как описать. Я как будто и правда была там. Я не играла, я жила.

— Вот именно, — Володя подошёл к ним. — Вы нашли правду. И теперь, когда мы будем снимать эту сцену, вы просто вспомните это чувство. И камера увидит.

Николай сидел на стуле, опустив голову:

— Я... извините. Я не думал, что так тяжело будет. Вспоминать.

Володя присел рядом:

— Поэтому хорошие актёры — это смелые люди. Они не боятся нырять в свою боль, в свои переживания. Они отдают себя роли полностью. И вы это сделали. Спасибо вам.

Он дал им несколько минут передохнуть, потом продолжил: