Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов Страница 9

неугомонные близнецы купили в лавке зелий и амулетов. Принцип его действия был мне, как преподавателю, хорошо знаком. Если студент основательно погулял ночью, а пропускать занятие нельзя, то он приходит на занятие спать с открытыми глазами, а рядом кладёт сей амулет. Часа два, а то и три амулет стабильно фиксирует всё, что вокруг него происходит. Затем по первому требованию начинает всё это воспроизводить.

И — нет, это вам не презренный диктофон. Сидя в общежитии, с помощью этого амулета можно получить звуковую картину, идентичную той аудитории, в которой происходила запись. Объёмное звучание, реверберация и всё такое.

Провинившаяся парочка додумалась использовать амулет совершенно иным образом, и это немного пугало. То есть, они активировали его и два-три часа цинично и по-детски играли. Спланированная акция! Преступление, совершённое группой лиц по предварительному сговору!

После позднего обеда я поднялся к себе и произвёл необходимые исследования. А именно — взял старый добрый торрель.

— Зиновьев использовал магию Ананке, чтобы привлечь детей?

— Ganz.

— Вот скотина!

— Ganz.

— Хорошо, что мы с тобой сходимся в этом архиважнейшем вопросе. Он что-то задумал?

— Ganz.

— Это как-то повредит кому-то из Соровских?

— Nicht.

— Торрель, вот бы ты был поумнее… Посложнее, что ли. Можно сделать куклу-чревовещателя, которая будет отвечать словами на мои вопросы?

— Nicht.

В кабинет вошла Танька.

— Саша, как мы их накажем?

— Никак. — Я убрал торрель.

— Что значит, «никак»⁈ Они сбежали бог знает куда на полдня!

— Ну, во-первых, дети есть дети. Им полагается убегать, набивать шишки и познавать мир методом научного тыка. А во-вторых…

Оглушительный взрыв в саду застал врасплох нас обоих, и я не успел сказать, что там, во-вторых, а потом забыл. Наверное, что-то о том, что близнецы не виноваты, что их охмурили магией Ананке…

Ну да, взрыв — и брызнувшие оконные стёкла.

Глава 3

Белодолский метеорит

— Серьёзно?.. — спросил я, высунувшись в окно. — Вот прям… прям серьёзно, да? На серьёзных, как говорится, щах? Вы за кого меня дурака держите, а?

Высунуться из окна не составляло ни малейшего труда, поскольку во всём доме (на всей улице, если быть точным) вылетели стёкла. Танька присоединилась ко мне и зависла, не зная, что сказать. Слева, из окна детской, высунулись близнецы и заорали:

— Ух ты-ы-ы!

Внизу появились головы доктора Снуля и Даринки.

Какую-то минуту назад у нас был задний дворик.

Мы его любили. По настроению называли его то задним двориком, то садом. Хотя, объективно, до сада там было далеко. Пара деревьев, непонятный валун… Между деревьями были натянуты верёвки, на которых Настя или Диль развешивали сушиться бельё. В общем, место было достаточно функциональное. Главным образом там играли дети с тех пор как стало возможным послать их в сад, чтобы не мешались.

Теперь же дворика не существовало. Вместо него в земле красовалась внушительных размеров воронка, из середины которой поднимался дым.

— Саша, это что — метеорит?

— Угу…

— Саш…

— У?

— Мы же целых пять лет жили совершенно нормально! Я думала… Думала, всё.

— Ну, видимо, кто-то подумал за нас. По-другому.

* * *

За последующие сутки у нас дома перебывало множество людей. Приходили из магической управы, устанавливали свои приборы и сообщили, что дырка отчаянно фонит магией. Какой — не очень понятно, но там явно зашкаливает за тысячу Мережковских.

Приходили из полиции, пообщались с управой и записали, что вины Соровских в случившемся нет.

Приходили все подряд друзья и родственники — убедиться, что с нами всё в порядке, и удивлённо покачать головой. Фёдор Игнатьевич качал особенно долго, а потом сказал:

— Мальчик мой, жизнь столь чудна и непредсказуема… А вы отказываетесь от места ректора.

— Фёдор Игнатьевич, вы сами тут видите какую-то связь?

— Однажды вы повзрослеете и поймёте…

Приходили строители. Заверили меня, что фундамент дома не пострадал, и можно не беспокоиться. Это было самое фантастическое в сложившейся ситуации. Стекольщик грустно качал головой и разводил руками: я оказался уже десятым обратившимся, и пока что он мог лишь снять мерки.

Наконец, приходили все подряд соседи. Озадаченно смотрели на воронку, которая перестала дымиться к вечеру следующего дня, и делали какие-то свои выводы.

Вопросы возникали у всех. В первую очередь — у меня. Я не понимал, почему, при такой-то воронке, взрыв был настолько скромным. Нет, бахнуло знатно, Танька аж подпрыгнула. И выбитые стёкла — это вам не хухры-мухры. Но это всё ведь одна лишь дохлая звуковая волна. По идее, должно было дом снести. А земля? Куда делась земля из воронки? Утрамбовалась, что ли?

— Вот не зря я всегда говорил, что боюсь бесконечности космических бездн, — сказал я, в который уже раз ощупывая магией мельчайших частиц место происшествия.

Не пострадала даже дверь чёрного хода. Теперь, открыв её, можно было сразу оказаться на краю воронки — что я, собственно, и сделал.

Я не мог толком объяснить окружающим, что меня беспокоит. А беспокоила меня радиация. Магия магией, а физику и прочую химию пока ещё никто не отменял. Именно поэтому тем же вечером, когда произошёл взрыв, я решительнейшим образом выгнал из дома всех. Танька с детьми отправилась к отцу, радовать того внуками. Даринка — к себе. Ну а доктор Снуль… Он остался и стоял сейчас рядом со мной, готовый идти до конца. Ну не было у человека ни дома, ни друзей, ни родственников. Такая вот грустная ситуация.

— Будем смотреть с позитивной стороны, — решил доктор. — Что это такое перед нами, Александр Николаевич?

— Что?

— Новая великолепная глава для моих мемуаров!

— Нет, серьёзно: что? Вы что-то видите вместо заднего двора?

Доктор грустно посмотрел на меня и сказал:

— Долго ещё будете припоминать мне те позорные страницы?

Это означало, что свою бурную деятельность по газлайтингу нас с Акакием доктор уже в мемуары утрамбовал. Наверное, теперь уже мемуары можно было официально переименовать в дневник, но я не стал об этом говорить. Собью ещё человека с нарезки, расстроится, забухает… У него это и так случается, незачем лишний раз провоцировать. От трезвого доктора бывает польза, а от пьяного — одни убытки.

— Ладно. — Я хлопнул доктора по плечу. — Пошутил, посмеялись. Надо что-то делать.

Но доктор не спешил съезжать со своей волны.

— Вы не представляете, Александр Николаевич, сколь важным это