Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин Страница 9

Прогресс, если он когда-нибудь и понадобится, должен прийти не как фокус-покус, а как естественное следствие силы, денег и влияния.

Мне же для начала не мешало бы выжить в столице. Потом стать в ней своим. А уже затем, может быть, осторожно сдвинуть мир на вершок. Так, чтобы мир решил, будто сам давно хотел подвинуться.

Я дважды сумел избежать вызова на дуэль. И не то, чтобы я их боюсь. Просто не хочу опять превратиться в мистера Хайда. Тем более окончательно. Чисто случайно какой-нибудь юнец тюкнет по больной головушке и привет достопочтенному графу со всеми его тараканами.

Один раз на балу я мастерски увёл назревающий конфликт с молодым офицером в сторону. В другом меня выручил Волков, подставился вместо меня и выбрав оружием сабли серьёзно ранил оппонента. Но пока ещё меня выручает бегущая впереди зловещая слава опасного человека, который одинаково мастерски владеет и холодным оружием и пистолетом.

Маркиза — её я не оставлял в покое, врагов надо держать в поле своего зрения. Даже удалось подкупить небольшого человечка в доме её батюшки князя Ратманова. Тот пусть и не великой должности, но регулярно докладывает о происходящем там.

Отставной генерал ведёт уединённый образ жизнь, чаще проживает в своём загородном имении. Про сына ни слуху, ни духу. А заправляет всем в доме его дочь Екатерина Андреевна. Причём поговаривают, что та не чурается лично заниматься финансовыми и прочими хозяйственными вопросами. И это особенно не нравится светским сплетницам:

— Ах, ma chere, вы слышали? Маркиза опять сама принимала купцов.

— Купцов?

— Представьте — сама! И говорят распоряжалась счетами так, будто приказчик.

— Quelle horreur… (какой ужас). Это же почти коммерция.

— Бедное дитя. Видно, совсем нет мужской руки в доме.

Другая чуть тише:

— Хотя говорят, она спасла состояние семьи. Иначе брат проиграл бы половину состояния.

— Может быть…но всё же это не дело молодой женщины — спорить о ценах на овёс с подрядчиками.

— А ещё говорят, что теперь у маркизы не салон, а целая контора.

— И что же, она сама считает доходы?

— Более того, по слухам сумела поставить на место опытного управляющего. Представьте — молодая дама!

Видимо даже большой город не гарантирует, что два человека из одного сословия могут избежать встречи.

Я предпочитаю по воскресеньям посещать службу в храме Илии Пророка, что в Обыденном переулке. До него даже пешком мне всего минут пятнадцать. А если в карете — то совсем рядом.

Литургия длилась долго, в помещении было страшно душно и я по окончанию с удовольствием вышел на крыльцо церкви. Вдохнул морозный воздух и потихоньку спустился со скользких ступенек. Достав из кармана тёплые перчатки, я принялся натягивать их, а в уме уже прикидывал планы на сегодняшний вечер. Что-то я начал уставать от этого марафона. Забег по салонам и светским мероприятиям достаточно утомителен. Порой тянет в тишину и уют ярославского особняка. Просто выспаться, выбраться на конную прогулку и возможно попытаться навести мосты с одной знакомой полячкой. Возможно, она ещё в городе и примет меня.

Резкий вскрик заставил меня обернуться. Одна дама поскользнулась на обледеневшей ступеньке и чуть не упала. Благо ей успела протянуть руку другая женщина.

Я машинально подался вперёд и оказался лицом к лицу с Екатериной Ратмановой. Причём мне пришлось нагнуться и подобрать с земли отлетевшую в сторону меховую муфту. Мы оказались чересчур близко друг к другу, чтобы ограничится одним формальным поклоном:

— Моё почтение маркиза. Позвольте Вам помочь, — и я протянул беглянку, стряхнув с неё снег.

— Вы весьма учтивы граф, — та ответила в том же духе. Только лёгкая тень улыбки коснулась её губ. Сказано было абсолютно ровным и спокойным тоном, но за ним заметны трудно скрываемые эмоции.

Несколько долгих минут мы смотрели в глаза друг другу. Это просто наваждение какое-то. Если в прошлый раз на театральном вечере я глазел на неё скорее от неожиданности, то сейчас, между нами, всё ясно. Но от чего меня притягивает в ней некая тайна. Из-за чего молодая девушка выглядит значительно старше своих лет? Пауза затянулась, слишком долго для обычной любезности.

— Что ж… — тихо произнесла она, будто вспомнив о приличиях, — желаю вам доброго воскресного дня.

Мы обменялись короткими поклонами головы, девушка сбежала по ступенькам, оставив меня смотреть её в след.

Чёрт, мой предшественник тоже запал на неё. И получил такую резкую отповедь, что пошёл на низкий поступок. Я немного узнал предпочтения графа в этом вопросе. Ему импонировали мягкие и податливые женщины. Он ценил умение создать уют и облечь своего мужчину нежными чувствами. Екатерина совсем другая. В чём же тут дело? Может быть, у него были иные причины свататься к ней?

Лично мне она не нравится, как женщина. Чересчур независима и имеет сложный проблемный характер. Но вот просто пообщаться с нею на отвлечённые темы я бы не отказался. Она не мила и не старается казаться мягкой. Наоборот, пытается самостоятельно решать вопросы. Так и хочется воскликнуть, — родная, просто будь женщиной. Со всеми присущими вашему полу слабостями. Не пытайся в одиночку противостоять всему миру.

Ну и показательной оказалась наша последняя встреча, тоже незапланированная. Я посетил музыкальный вечер княгини Прасковьи Михайловны Гагариной, явившись сюда вместе с парой своих приятелей. Подобные вечера устраиваются исключительно для избранного круга ценителей искусства. Суда не стремятся скучающие аристократы. Присутствуют не более двух десятков гостей. Это те, кто ценит высокую музыку или хорошие стихи. Тут не танцуют и нет карточных игр. Не стоит также ожидать обильного застолья.

Сегодня по залу прохаживаются несколько молодых людей из числа дворян и офицеров. А также пара влиятельных стариков. Литераторы, иностранцы и группка женщин самого разного возраста. Все разбились на кружки по интересам, но скучать нам долго не дали.

Княгиня сделала объявление:

— Господа, мы слишком много говорим. Музыка сегодня страдает. Прошу всех в зал.

Я с трудом выдержал арию в исполнении молодого флотского офицера. Он так романтически страдал, что вызвалдоброжелательные аплодисменты присутствующих. А мне было немного смешно. Его лицо напомнило мне выражение морды моего пса Атоса, когда тот утром хезал на травке около дома. Тот также прижимал уши и делал уморительно страдальческие глаза.

Юный поэт-француз прочитал что-то из своего. Большая часть присутствующих его творчества не оценила и даже переговаривалась во время декламации.

А вот когда вышла следующая участница, я подобрался. Сейчас на место