Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов Страница 9

Только вот при всей логичности его доводов, слова о моём сговоре с Родионом были откровенным бредом сумасшедшего. У меня у самого к этому мужику слишком много вопросов, и видит бог, я их когда-нибудь точно задам. Без шансов увильнуть от ответа.

Но ладно, Родион — это проблема Артёма из будущего. Мне же предстояло не дать младшему братцу себя угробить. Да-да, именно себя. В таком состоянии он не мог мне причинить особого вреда. Слишком измотан был парень. Да и огненные крылья давали мне такой скачок в магической мощи, что теперь я мог спокойно потягаться с Феликсом даже в бесконтактном бою.

— Феликс, не дури.

— Не дурить? — Он рассмеялся коротким сухим смешком. — Это я не должен дурить?

— Феликс…

— Молчи! — Голос у него сорвался в хрип. — Я тебе слова больше слова не дам сказать, сволочь! С меня хватит!

Огонь в ладонях дёрнулся, и от обоих сгустков отделились короткие языки, потянулись ко мне. Не удар ещё — пристрелка.

«Господин!»

Себастьян у стены вскинулся, и в этот момент всё вокруг меня замедлилось.

Феликс по-прежнему стоял на кровати с поднятой ладонью, и огонь у него в пальцах по-прежнему рос — только теперь всё это происходило словно в патоке, медленно и тягуче, без спешки. А у меня внутри этой замедленной картинки времени было сколько угодно.

И я знал, что делать. Не догадывался, не вспоминал собственные тренировки, а просто знал. Так знают, как держать ложку, или на какой ноте заходит припев в песне, которую слушал тысячу раз. У меня в голове сидело понимание, которым я раньше не мог пользоваться, потому что не было пламени, а сейчас пламя пришло — и понимание встало на своё законное место.

Будто я уже делал это раньше. Сто раз, тысячу. Кто-то до меня в этой крови делал, и делал, и делал, и оставил в ней борозду, по которой моё сознание сейчас прокатилось без сопротивления.

Огненные крылья за спиной дрогнули и хлестнули вперёд — без моей команды, на ту же мысль, которую я сам ещё не успел додумать до конца. Распахнутые во всю комнату полотна обогнули меня с двух сторон, сошлись передо мной и захлопнулись наверху одним движением, будто ловушка.

В следующее мгновение я оказался внутри огненной скорлупы. Мир за ней — Себастьян, кровать, Феликс с поднятой ладонью — пропал, срезанный плотной стеной пламени. Внутри остался только я и собственный жар, который не обжигал, а узнавал меня, как старого знакомого.

Затем полыхнула вспышка, изнутри ударил неожиданный толчок, и в ту же секунду огненный кокон вспыхнул так ярко, что у меня на мгновение пропало зрение. А когда оно вернулось, я стоял уже не у стены, а прямо напротив Феликса. Лицом к лицу.

Феликс смотрел на меня снизу вверх ошарашенным взглядом. Он явно не понимал, каким образом в так быстро оказался возле него.

— Курлык, епта, — бодро сказал я и вырубил Феликса коротким прямым в челюсть.

Удар пошёл снизу вверх, по косой, как меня учили лет сорок назад в подвале на Василеостровской. Кулак вошёл точно в подбородок, голова у Феликса дёрнулась, глаза закатились, и парень начал заваливаться назад, на подушку.

Чистая победа.

Только вот огонь у него в ладонях не потух. Наоборот — без хозяйской хватки пламя дёрнулось ещё сильнее и рвануло из расслабленных пальцев короткими плетями. Хаотично, без направления — одна ушла в потолок и опалила балку, вторая хлестнула по одеялу, и оно сразу занялось по краю. Третья пошла куда-то в сторону окна, и от шторы потянуло гарью.

«Господин Морн!»

Голос Себастьяна выдернул меня из секундного оцепенения.

«Господин Морн, его огонь! Он не остановился!»

Перегретое ядро не успокоилось вместе с хозяином. Магии было плевать, в сознании Феликс или нет — она просто искала выход и находила его везде, где могла.

Думать было некогда, поэтому я просто шагнул вперёд, к кровати, и крылья за спиной снова пошли в дело — только в этот раз вниз и вперёд, накрывая Феликса целиком, словно большим плотным одеялом, которым гасят пожар.

И вот в этот момент я впервые по-настоящему почувствовал разницу между обычным пламенем и родовым огнём Морнов.

Когда мои крылья опустились сверху, огонь Феликса даже не попытался дёрнуться в сторону. Он просто прижался к полу, как уличный пёс при виде вожака стаи, и затих. Над ним лежало нечто более древнее и тяжёлое, в десятки раз мощнее его собственной силы, — и он это сразу понял. Никакого сопротивления, никаких попыток прошибить мою защиту или перекинуться на крылья, чтобы их сжечь. Он просто отступил под кожу, в каналы, обратно в ядро, и там же притих.

Через Оценку я видел, как пламя сворачивается у Феликса в плотный комок где-то в районе солнечного сплетения и оседает там тлеющей кучкой углей. Готовое снова разгореться, если что, — но прямо сейчас спокойное.

Я постоял ещё пару секунд с раскинутыми крыльями над кроватью. И тут меня накрыло…

Между лопаток вспыхнуло так, словно мне туда воткнули раскалённый прут и медленно провернули. Жжение мгновенно расползлось по спине, прошло через плечи, ударило вверх по шее. Я попытался сглотнуть — и не смог. Во рту стало горячо и солоно, в горло пошёл медный комок, и в следующую секунду меня согнуло пополам прямо у кровати. Изо рта брызнула кровь — короткой густой струёй на пол, на сапог, на край одеяла Феликса.

Да твою же мать…

— Назад, — прохрипел я в пустоту, выплёвывая ещё одну порцию крови. — Уходи. Уходи, я сказал!

Сам не знаю, кому я отдавал команду. То ли самим крыльям, то ли пламени внутри них, то ли всему этому новому огню, который пёр из меня и явно не собирался так быстро успокаиваться. Но он, кажется, услышал. Крылья за спиной дрогнули и послушно сложились — медленно, тяжело, словно нехотя расставались с воздухом, в котором только что развернулись на всю силу.

Жжение между лопаток отпустило, но не до конца. Там осталась тупая ровная боль, как после хорошего удара палкой. Я ещё постоял согнувшись, упёршись ладонями в колени, отдышался, сплюнул напоследок и через силу выпрямился.

Ноги подрагивали так, что стало ясно — если простою