На задворках Империи - Мария Самтенко Страница 9

Граф, может, и собирался возразить, но воспитательный момент был упущен, когда с Реметова начали сползать плохо подогнанные по фигуре штаны. Багровый, трясущийся от злости граф удалился на свою половину, а я пошла к себе – выслушивать нотации от Марфуши.

На вечную тему «да как так можно», «да он же тебя с младых ногтей воспитывал», и, шедевральное, «да ты же девушка, а не мужик в юбке». У меня от этого еще в старом мире скулы сводило.

Только Марфа любила Ольгу и не обижала ее, поэтому я промолчала. Зачем расстраивать старую кормилицу? Я даже терпеливо дослушала все, что она сказала, прежде чем провалиться в сон.

Проснулась я ближе к вечеру.

Горячий ключ образца тысяча девятьсот сороковых годов, но без Советского Союза и с магией вокруг меня никуда не делся. Как и остро нуждающаюся в ремонте усадьба.

В тусклом зеркале отражалась миниатюрная тоненькая светловолосая девушка двадцати лет, довольно миловидная. К новому телу тоже придется привыкать.

Нет, ну уж к молодости и красоте я, допустим, привыкну! Но физическая форма, увы, оставляет желать лучшего. Боюсь, того же же Боровицкого я в случае чего и не догоню. Значит, нужны тренировки. Сегодня и начну, благо сон более-менее привел в порядок память. То, что помнила Ольга, кое-как уложилось с моими собственными воспоминаниями, так что жить можно.

Правда, начинаю я не с пробежки, а со спортивной ходьбы, потому что заблудилась. Целый час блуждаю по городу загадочными кругами, выходя то к вокзалу, то к парку, то к водолечебнице.

Наконец дохожу до пострадавшей при пожаре церкви, и тут начинается самое веселье.

Потому что служка Прохор при виде меня залетает в подпол возле входа и запирается изнутри!

И вопит оттуда:

- Уйди, ведьма проклятая! Упыриха! Да я ж тебя своими руками!..

- Чего ты меня «своими руками», Прошка? – говорю я обожженной деревянной двери. – Мне, может, Елисея Ивановича позвать?

Грозное имя начальника местной полиции на служку, увы, не действует.

Но я продолжаю увещивания:

- Выходи, Прохор, надо поговорить про вчерашнее.

- Нет, упыриха! Не выйду, пока ты не уберешься! – вопит служка.

Видела я этого Прошку – так он лишь немногим поменьше охранников давешней светлости. Глупое, но доброе лицо, неуловимо неправильные черты лица. У Прохора дар управления ветром, но в гимназии он не учился. Да и в школе окончил всего три класса. Отец Гавриил привлекал его к хозяйству.

Добрый батюшка был, жалел всех подряд. А мне этого Прохора прибить хочется.

Ладно, попробуем по-другому.

- Прохор, миленький, да какие упырицы могут быть в церкви? Тут же святая земля! Место намоленное!

- Дык запросто, - мрачно доносится из погреба. - Церковь-то проклята!

Ого! Это что-то новенькое! В памяти Ольги об этом ничего нет.

- С чего ты взял?

Зря, наверно, спросила. Сейчас еще придумает, что церковь была нормальная до пожара, и проклята она, собственно, исключительно из-за меня.

- Батюшки мрут как мухи, - понижает голос Прохор, и я прижимаюсь к обгоревшей двери, чтобы хоть что-то расслышать. – Отец Гавриил, упокой Господь его душу, был третий! Третий!..

Дверь в погреб распахивается – чудом успеваю заметить неладное и отскочить, но…

В следующую секунду мне в голову прилетает пудовый кулак.

Глава 9

Чудом успеваю повернуть голову, и удар проходится вскользь. Миг звенящей головной боли, попытка удержать равновесие и не свалиться в тот самый погреб – а Прошка в это время удирает.

– Стой! – кричу я. – А ну, «цензура», стоять…

Бегу за ним. Прохор мчится дворами, а я следом. Служка, конечно, быстрее, но главное, я успеваю заметить, как он залетает в ворота дома на соседней улице. Дом батюшки Гавриила, конечно же. Куда еще податься непутевому Прошке?

Останавливаюсь перед забором и пытаюсь отдышаться. Вот она, пробежка подъехала. Еще голова пройдет, вообще отлично будет. Хорошо, что попало не сильно, я в свое время и не так получала.

– Матушка Фекла! – кричу я, с трудом вспомнив, как зовут жену отца Гавриила. – Матушка, дело есть! Откройте! Откройте и выдайте этого идиота Прохора!

Фекла, естественно, выходит вся в черном, траурном. Помню, она и без того похожа на монашку, а сейчас еще больше. У Ольги не сложилось с ней каких-то теплых отношений. Отец Гавриил был духовником молодой княжны Черкасской и жалел ее, а более прагматичная Фекла относилась скорее так, как относится строгий родитель к очередному бездомному щенку, которого притащило непутевое дитя.

Но для меня это, конечно, к лучшему. Чем меньше они общались, тем меньше вероятности, что Фекла сейчас заподозрит неладное и решит присоединиться к Прохору. Я даже не рискую заходить к ней домой, хотя она приглашает.

– Матушка, вчера, на пожаре, я, кажется, сильно ударилась. Половину воспоминаний как корова языком слизала, – вот нравится мне это сравнение, ничего не могу с собой поделать. – Елисей Иванович говорит, что меня вытащил Прохор, вот я и хотела расспросить его, что и как. А он…

Заинтригованная Фекла получает историю про «упырицу», «ведьму» и «проклятую церковь» с бонусом про то, как я получила по морде.

Спасибо, что не осиновым колом! Или как тут обращаются с упырями?

Будь на месте Феклы моя кормилица, она бы уже нарезала вокруг меня десятый круг, причитая, что я, во-первых, бедненькая, а, во-вторых, не должна лезть к мужчинам. Но попадья смотрит спокойно, только спрашивает, не нужен ли мне врач. Или, может, помазать чем-то ушиб?

Опять-таки, будь на ее месте Марфуша, я уже была бы измазана с головы до ног, и вокруг меня танцевало бы десять врачей!

– Я помню, что Прошка у вас деревенский дурачок, но я хочу знать, что там случилось! Матушка, это важно! Елисей Иванович…

Замолкаю. Сначала хотела сказать, что меня могут снова попытаться убить, и я хочу знать все подробности. Но понимаю, что не хочу обсуждать это с Феклой. А убийство отца Гавриила? Знает ли матушка, что он не просто задохнулся в дыму? Должна знать, но мало ли что. Вдруг моя откровенность помешает расследованию Елисея Ивановича?

Пожалуй, я не буду говорить про убийство, пока Фекла сама не поднимет эту тему.

А пока мы скажем по-другому:

– Елисей Иванович предположил, что вчера у меня открылся спящий