И пришел слон - Василий Анатольевич Криптонов Страница 9

Фёдор Архипович посмотрел на мою забинтованную голову.

— Это я в означенном гимнастическом зале головой о гирю бился во время оргии.

Фёдор Архипович вновь опустил взгляд в газету.

— «…лучшей академии Белодолска»! — с возмущением прочитал он. — Это… вопиюще! И это читает весь город⁈

— Вот что вас беспокоит? А я бы на вашем месте поволновался из-за «Кабачка», которым вы меня околдовали. Из-за которого я теперь остался без работы, разумеется, лишился невесты и вовсе скоро отбуду на каторгу! Но я вас в суд приволоку, о, за этим процессом весь город следить станет! И пусть вы, конечно, с вашими-то деньгами, от всего откупитесь, но люди запомнят!

— Да о чём же вы таком говорите? Какой «Кабачок»? Решительно не понимаю сути претензий.

— А вот в суде поймёте! Ну, до суда!

— Да постойте вы! Я ведь сам подвергся атаке полтергейста.

— Полно сочинять!

— Да вы что же, сами газет не читаете? Вот! Полюбопытствуйте! Что самое мерзкое, эти газетчики сразу там были, будто подослал кто…

Я несколько секунд подумал, потом решительно сказал:

— Ну так, верно, кто полтергейст подослал, тот и с газетчиками подсуетился.

— И кто же это мог быть? — прищурился Фёдор Архипович.

— Полагаю, тот же, кто и «Кабачка» мне наколдовал! Если это не вы — то кто же?

Понимание сверкнуло в глазах Фёдора Архиповича.

* * *

— Вы — гадкий, ничтожный человек, Александр Николаевич, и я вас презираю! — выговаривал мне Лаврентий Михайлович, стоя у меня в кабинете с лицом бледным и разгневанным.

— Быть презираемым вами — честь для меня, — поклонился я.

— Это почему же⁈

— Ну как же! Презрение человека, изнасиловавшего трёх девиц и не видящего в этом совершенно никакой своей вины…

— Ха! И это говорит мне человек, который устроил оргию со студентками!

— Прошу прощения, какую оргию? Вадим Игоревич, вы слышали?

— Слышал, — поднялся с дивана Серебряков. — Что это вы такое говорите, господин студент?

— Так в газеты же попало! Вчерашние «Последние известия»!

— Я как раз их читаю, вот они, вчерашние. Прошу-с.

Серебряков протянул газету Лаврентию. Тот схватил, пробежал взглядом передовицу, на которой рассказывалось о выдающихся успехах сборной Российской Империи по лапте на чемпионате мира в Берлине и побледнел. Зашуршал страницами.

— Как же это… Верно, другая газета? Вас же уволили!

— Меня⁈ — изумился я. — Нет, это уже чёрт знает, что такое.

— Это требует удовлетворения, — согласился Серебряков.

— Действительно. Лаврентий Михайлович, когда вам будет удобно?

— Что⁈ — вскинулся Лаврентий.

— Стреляться, что же ещё! Вот, полюбуйтесь, у меня даже есть специальные пистолеты. Я думаю, можно всё устроить за городом, без свидетелей. Секунданты спрячут тело. Вадим Игоревич, вы…

— Ну разумеется, можете на меня рассчитывать.

— Лаврентий Михайлович, найдёте секунданта? К счастью, свидетелей конфликта нет, и всё пройдёт без сучка без задоринки.

Выронив газету, Лаврентий грохнулся в обморок.

— Дела, — озадачился Серебряков. — Какая же впечатлительная нынче молодёжь пошла. Вы же не собираетесь на полном серьёзе с ним стреляться?

— Зло, Вадим Игоревич, должно быть наказано. Причём, желательно, наиболее идиотическим образом. Дабы почувствовало себя по-идиотски.

— Прекрасно сказано. Каков следующий ход?

Ходы я делал весело и незамысловато, получая удовольствие от игры и на раз просчитывая планы противника. Примчался с утра пораньше на службу к Феликсу Архиповичу, где, захлёбываясь от перевозбуждения, рассказал, как вывелся на чистую воду Лаврентий и как вызвал меня на дуэль, которая состоится не далее как завтра в девять вечера на пустыре, где сгорел постоялый двор.

Феликс Архипович от счастья едва не взвизгнул. Поторопившись меня спровадить, он немедленно приказал запрячь коней и рванул в полицию, где описал ситуацию. Трое агентов к девяти вечера отправились по указанным координатам. Феликс Архипович, жаждущий позлорадствовать, поехал за ними. Он полагал стать свидетелем того, как нас обоих — меня и Лаврентия — заберут за дуэль, с историей будет покончено, а он выйдет худо-бедно в ноль. Останется лишь аккуратно реабилитироваться, восстановить репутацию, свою и академии.

Только вот дуэль была назначена не на девять вечера, а на пять. Когда вся королевская конница прибыла на пепелище, они обнаружили там пустоту и призывно открытую крышку погреба. Двое агентов спустились вниз, один остался наверху. Через минуту первые два вернулись, но вели себя неадекватно. Орали матом и устроили пальбу.

Выстрелов испугались кони Феликса Архиповича и помчали в лес. Лес рос довольно густо, коляску буквально размазало по деревьям. Сам Феликс Архипович отделался лёгким испугом и такими жё лёгкими ушибами. Ну, ещё в грязи уделался. Когда же он в таком виде вышел из леса, его встретили трое благожелательных репортёров местной газеты, одного из которых звали Иннокентием, но о нём значительно позже. По возвращении в город Феликса Архиповича ждало обвинение в ложном сообщении о дуэли.

Что же происходило в пять часов вечера? К пяти часам независимо друг от друга к пепелищу прибыли мы с Серебряковым и Лаврентий с каким-то зашуганным, боящимся собственной тени секундантом. Секундант этот сразу начал мямлить о примирении, но делал это до такой степени невнятно, что на него не обратил внимания даже жаждущий примирения Лаврентий.

— Переоденьтесь, — сказал я Лаврентию и протянул ему свёрток.

— Что это⁈

— Это одежда, которая затруднит опознание. Видите, на мне такая же. Можете поверх костюма натянуть.

На мне была тюремная роба. Такую же, дрожа от ужаса, натянул Лаврентий.

— Прошу за мной, — сказал я и надел здоровенную маску крокодила.

— З-зачем это? — испугался Лаврентий.

— Что именно?

— Маска.

— Какая маска?

Глядя в холодные крокодильи глаза, Лаврентий увидел свою смерть и судорожно сглотнул.

В гробовом молчании мы спустились в погреб. Я поставил на пол несколько бутылок и указал на них Лаврентию.

— Давайте.

— Что?

— Наложите этот свой «Кабачок». Нас могут попытаться остановить. В наших интересах сделать всё, чтобы дуэль прошла гладко. Прошу вас, Лаврентий Михайлович, вам же не привыкать.

— Я не хочу!

— Похоже, наши опасения оправдались, — сказал Серебряков и надел маску обезьяны.

Лаврентий понял, что общается с вооружёнными сумасшедшими. Один из которых — ментальный маг, куда более сильный, чем он. Спорить с нами было опасно, и он заговорил бутылки.

— Превосходно, — кивнул я. — Идёмте дальше.

Я открыл потайную