Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова Страница 82

Это были отличные новости. Марья и все царевны, что выбрали её за главную, не погибли и не замёрзли, а вернулись по домам, и это было славно. Я едва удержалась, чтобы не обнять на радостях Шаркуня, потому что он стоял упрямый и хмурый и ждал вердикта Кощея. Тот потёр лоб, собираясь с мыслями.

— Добро. Кликай воронов, нужно убедиться, что богатыри выполнили обещанное, а царевны добрались до своих отцов.

Шаркунь кивнул и отправился выполнять поручение. На морде его была написана радость от того, что Кощей не превратил их всех в глыбы за ослушание.

— Это исключение. В связи с необычайными событиями, — предупредил меня Кощей. — Больше таких послаблений я не допущу.

Мы пошли вдоль берега. Кощей молчал, и я молчала тоже, только цветы расцветали под моими ногами, выдавая меня с головой.

У старого дуба, что рос у самой границы Тёмного леса, Кощей остановился.

— Кто сейчас хозяин леса? — спросил он у Кривеля, который тут же материализовался за нашей спиной.

— Леший, — ответил тот нехотя. — Пока вас не было, он всю власть прибрал.

— Леший, — повторил Кощей. Голос его стал тихим, и от этой тишины мне стало не по себе. — Хорошо. Пусть явится, сейчас же. Или я сам за ним приду.

Этот приказ он отдал не Кривелю — у морока не было власти повелевать хозяину леса, — но самой чаще, и та отозвалась сначала невнятным шорохом, потом треском льда, который сходил с измученной земли, а потом шорохом лесной подстилки. Леший явился, потому что противиться новой силе Кощея он не мог, теперь я это точно видела, чувствовала самой кожей.

Леший вышел из-за деревьев, и я снова поразилась тому, насколько он огромный и как устрашающе выглядит с этим своим мхом, похожим на запёкшуюся кровь. Он двигался медленно, будто нехотя подчиняясь чужой воле.

— Ну здравствуй, костяной щёлкатель, — проговорил Леший. — Соизволил проснуться, на владения свои посмотреть?

— То есть ты осознаёшь, что владения те мои? — спросил Кощей, не обращая внимания на пустые оскорбления.

— Не виноваты жители лесные, что таков их хозяин. Ты забыл про них, заморозил, лишил лета и прокорму, — в низком голосе гудела настоящая обида, и стоило признать, что для неё были все основания. — Зачем ты вызвал меня? Почто душу мою наизнанку выворачиваешь?

— Нет у тебя души, не причитай, — усмехнулся Кощей, складывая руки на груди. — Вижу, что держал ты лес в порядке, как мог. А потому хочу предложение тебе сделать и лес отдать под управление твоё. Только ежели назовёшься моим подручником и служить мне будешь.

Леший замычал, закачался из стороны в сторону, длинные руки его загребали слежавшуюся прошлогоднюю листву.

— Как же я служить тебе пойду, ежели мертвяк ты? Ежели самой природе противен?

— Мертвяк — не мертвяк, а порядок я тебе обещаю. И защиту. А как слово я держу, ты на шкуре своей узнал. Будешь заправлять лесом, как раньше, только теперь, ежели что не так, передо мной ответ держать будешь. Ну, а ежели не согласен, винить не стану, — Кощей развёл руками, признавая право Лешего. — Изгоню тебя да и весь разговор.

Леший снова загудел. Упёрся передними руками в землю, наклонил голову и замотал ею из стороны в сторону. Перед ним стоял поистине сложный выбор.

— Товарищ Леший, да не убивайтесь вы так, — я хотела тронуть его, но не решилась. — Договор ваш будет чисто формальный. Вы же талантливый управленец! Ну, если кризис какой случится, то ответ перед Кощеем — не самое сложное что нас ждёт. Кроме того, теперь с вами я. Вот, смотрите, я уже цветочки выращиваю!

Я пошевелила пальцами, и подснежники закачались вслед за ними. Леший смотрел на них некоторое время, а потом долго, горестно выдохнул.

— Правда ваша, хоть и мертвяки вы бессовестные. И Тёмный лес на вас оставить никак не можно, — он не поднимал головы, словно не хотел нас видеть. — Но я принимаю вашу власть и буду отвечать перед вами.

Кощей только кивнул, словно и не ожидал другого исхода, и когда понурый Леший скрылся за деревьями, мы не спеша вернулись к крыльцу. Лёд с поля почти полностью сошёл, солнце пекло совсем по-летнему, и стало даже жарко под его лучами. Напитавшаяся влагой земля жирно блестела и отчаянно пахла весной. Во дворе работали мороки, сновали туда-сюда, хватаясь то за одно, то за другое дело. В терем постепенно возвращалась жизнь.

Кощей молчал, опираясь локтями на парапет. Его белые волосы были распущены, и ветер играл ими, как старый друг. Я стояла рядом, как равная рядом с равным. Корона на моей голове всё ещё казалась чужой, носить её было неловко, и я уже думала, как бы снять её.

— Я помню, что ты мне говорила тогда в Чертогах, — тихо сказал Кощей, глядя вдаль. — Что лет через двести нас перестанут бояться.

Я чуть повернула голову.

— Пока тебя боятся. Но потом… придёт технический прогресс, и злодей в лесу покажется не таким уж страшным по сравнению с работой на фабриках, нищетой и войнами. Ты станешь легендой. Дети будут играть в Кощея Бессмертного на утренниках. Будут надевать белый парик из ваты, картонную корону и кричать «Отдай царевну!». И царевна будет у них с жёлтой косой из ниток.

Он долго молчал. Потом ответил, почти равнодушно:

— Значит, я стану смотрителем этого мира.

Я повернулась к нему, посмотрела внимательно.

— Я долго думал, — продолжил Кощей. — Ко мне продолжают стекаться мысли людей, что открывают твоё «Яблочко». Их становится всё больше, и выносить это… непросто. Поэтому я вижу только два решения: стать властелином мира или его свидетелем.

Мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы справиться с острым восхищением, что захватило меня. В моих глазах Кощей был фигурой столь великой, что его было почти невозможно осознать, кем-то, кто мог бы стать богом. Или почти был им. Моя любовь — я всё ещё произносила это слово про себя с осторожностью — была не страстью, но выбором и принятием его. Я вцепилась пальцами в парапет, пытаясь вернуть себя к реальности, напоминая: договор заключён, и каков бы ни был путь Кощея, я увижу его своими глазами.

— Архивариус мира, — я усмехнулась, пряча внутренний трепет. — Звучит неплохо.