Второй Шанс 2 - Аргус Страница 81

«Малой, — обратился он к Саше. — Пора пришла рассчитаться за все услуги, которые я вам оказал».

— Я готов! Что нужно делать?

«Сейчас ты возьмешь ружье, мы выйдем за ворота, придем к месту, где захоронены члены моего племени, я лягу там, а ты выстрелишь мне в голову! А потом похоронишь. И скажешь Медведю, что если он захочет снять с меня шкуру, я приду к нему ночью во сне и откушу ему не только голову!» — пытался пошутить тигр.

— Что⁈ — юноша чуть ли не вскочил на ноги.

«Успокойся и послушай меня внимательно. Я умираю! Помнишь, я рассказывал, как лежал тогда в том лабазе с этим… как его… ураном. Видимо, не прошло оно даром», — вздохнул тигр.

— А как же Цветок Жизни? Разве он не помог тебе?

«Он тоже не всесильный. Как оказалось. Последний раз облегчение наступило всего на пару дней. Меня рвет кровью, шерсть лезет и понос кровавый. Я очень ослаб, пока тебя дотащил чуть сам лапы с хвостом не отбросил. А ведь ты такой легкий. Срок моей жизни в этом теле подходит к концу», — произнес тигр задумчиво.

— Нет! Я не могу! Это неправильно! — отчаянно сопротивлялся Саша.

«Ты дал мне слово! Хочешь, чтобы я ослабевший и обессиленный стал добычей каких-то мелких хищников? Чтобы они меня живого сожрали? — настаивал тигр. Все кого я знал и любил — давно умерли. Мой народ ушел из жизни, и только я, как проклятый, живу. Да еще и в теле этого животного. Иногда мне кажется, что это мое наказание за то, что я их не спас, а сам выжил. Ты знаешь, какое это мучение: жрать сырое мясо, мерзнуть зимой, и не иметь возможности ни с кем поговорить? Я даже потомства тигриного оставить не могу! Моя жизнь и до этого не имела никакого смысла. А сейчас это вообще мука. Все тайны нашего народа я передал тебе. Мне пора к ним!»

— А может быть Вы сами, того?

«Чего того?» — недовольно спросил тигр.

— Ну… покончите жизнь самоубийством? — предложил юноша.

«Это как же, интересно?» — спросил старый Вождь.

— Ну… со скалы кинетесь или в реке утопитесь?

«А если я не разобьюсь насмерть? А только кости все переломаю? И буду там долго и медленно умирать под скалой? — с сарказмом и упреком ответил тигр. — А в холодной воде — сам топись! Ты уже, кстати, попробовал! Так себе удовольствие, согласись? А выстрел в голову — раз и готово! И мучиться не надо! Ты обещал. Пожалуйста, Саша», — тигр впервые обратился к нему по имени, и он мысленно передал ему в голову образ своего состояния. От пронзившей его острой боли, юноша согнулся пополам.

«Ну, теперь ты все понял?» — спросил его старый Вождь.

— Вот теперь я понял. А Ваши волки нам не захотят отомстить, за Вашу смерть? — задал Саша волнующий его вопрос.

— Нет, я им уже все объяснил. Они потом вас сопроводят до границы нашей территории.

— Хорошо, — решительно сказал Саша, и встал с завалинки, — я сейчас.

Он вошел в дом, взял свое ружье и зарядил оба ствола патронами с пулями. Под недоуменными взглядами своих товарищей он вышел из дома — обратно на улицу. Они, вместе с тигром, медленно побрели к воротам городища. Откинув бревно, которое запирало створки и отворив одну из них, они вышли за ограду. Дальше их путь лежал к месту захоронения останков жителей городища. Медведь, пока они ходили за Цветком жизни, успел засыпать их землей, и даже натаскал камней, чтобы звери не рылись на месте братской могилы.

«Я лягу вот тут, рядом, — сказал тигр. — Мою могилу тоже завалите камнями, чтобы до тела грызуны не добрались всякие».

Он поднял голову к небу и шумно вдохнул воздух. Тот с клекотом и хрипами устремился в его легкие. Потом он лег, вытянул вперед лапы, положил на них голову, закрыл глаза и сказал:

«Прощай, мой собрат по несчастью. Хотя нет, тебе повезло гораздо больше, чем мне. Не упусти этот второй шанс. Проживи жизнь и за себя, и за меня. Ладно? У тебя теперь многое для этого есть. Может я снова попаду куда-нибудь… в другое тело. Хорошо, если не в дерево или в рыбу! Ну а если нет, то я соединюсь со своим народом. Они давно меня ждут. Стреляй на счет пять! Раз, два, три!»

Саша выстрелил из обоих стволов в голову хищника-человека на счет три. Он знал этот прием. Тело полосатой кошки напряглось, дернулось и, вытянувшись, испустило дух, успокоившись навеки. Душа старого Вождя отправилась в свое новое, или уже последнее, путешествие. Из леса раздался многоголосый вой волков. Они тоже прощались со своим другом.

Прибежавшие через пять минут — на звуки выстрелов — Медведь и Сергей Порфирьевич увидели сидящего на коленях, перед безжизненным телом тигра, Сашу. Он прикрывал лицо дрожащими ладонями, из-под которых текли слезы. Рядом валялось, еще дымящееся, ружье.

— Что случилось⁈ Ты что натворил⁈ Он на тебя напал⁈ — вразнобой кричали его товарищи.

— Нет! — Саша вытер глаза. — Он меня сам попросил. Просто… он очень сильно болел, а сам себя убить не мог. Дал мне понять, как он страдает и как ему больно, и от жизни такой он устал. Это был просто океан боли и тоски. Я не смог ему отказать.

— Да, — вздохнул старый академик, — я это тоже заметил.

— Нужно его похоронить, — поднимаясь с коленей, сказал Саша. — Он просил, чтобы Медведь не снимал с него шкуру.

— И в мыслях не было, — хмуро пробурчал тот. — Я не идиот и понимаю, что снять с него шкуру, это все равно, что снять кожу с человека. Я сейчас лопаты принесу.

Он вернулся, держа в руках лопаты и остатки старого постельного белья. Бережно завернув тело тигра и создав подобие савана, они осторожно опустили его в ров и стали закидывать землей. Потом натаскали на могилу много камней. Могила старого Вождя получилась весьма достойной. Положив на камни сорванные лесные цветы, они выстроились в шеренгу, подняли вверх