Воздушная кавалерия. Том 9 - Джек из тени Страница 8

— Все, что понаписали местные врачи в картах — полная чушь, — продолжил я честно говорить. А по-другому сейчас было нельзя. Иначе парень замкнется в себе навсегда, если потом правда всплывет наружу. — Диагнозы высосаны из пальца. Остановка сердца, токсический шок, некроз тканей… Бред. Твою маму как будто просто выключили рубильником. Не видно патологий. Не видно нарушений в работе организма на клеточном уровне. Мои сканеры показывают, что она должна быть здорова и бегать кроссы.

— Но она же в коме! — выкрикнул пацан, подавшись вперед.

— Но! — я поднял палец, останавливая его. — Когда мы пытались ее прямо в медицинской машине загрузить на наш транспортный дирижабль, чтобы отвезти в столицу, состояние Ольги Анатольевны начало резко, лавинообразно ухудшаться. Пошли отказы органов, которых в принципе не должно было быть. Мой старший медик чуть седым не стал. Но как только мы развернулись и оказались обратно в черте города, в пределах определенного радиуса… все показатели восстановились до стабильной комы.

В салоне повисла тяжелая тишина. Илья смотрел на меня огромными, неверящими глазами.

— Так не бывает… — прошептал он, мотая головой.

— Именно, — кивнул я в ответ. — По законам физики и биологии — не бывает. Но это есть. Кто-то старательно, с ювелирной точностью держит тебя здесь через матушку. Это не просто болезнь. Это географический якорь. Настоящая биологическая закладка, активирующаяся при попытке эвакуации.

— Хозяин, — голос Алисы в голове был лишен привычного сарказма, звучал по-военному сухо. — Я прогнала сигнатуры по закрытым базам ИСБ. Это крайне сложная структура боевых нанитов. Они не разрушают тело, они просто блокируют нейронные связи, пока объект находится в зоне действия контролирующего сигнала. Попытка разорвать дистанцию запускает протокол самоуничтожения носителя. Это высший пилотаж биологического терроризма. Даже Бета-кинетики на такое не способны физически. Здесь работал Альфа, причем узкоспециализированный.

— И Демидов на такое не способен, — произнес я вслух, транслируя мысли Ильи. — У него тупо нет таких специалистов, иначе он бы уже давно подмял под себя весь Урал без всяких юридических ухищрений. Кто-то очень серьезный помогает местным стервятникам.

Я вздохнул и положил руку на плечо мальчишке.

— Прости, Илья. Но ты теперь на войне. И это не корпоративные разборки за заводы. Эта война идет в самых страшных тенях Империи. И очень скоро ты станешь главной приманкой. Хочу я этого или нет…

Пацан столько перенес за последние полгода, что новость о том, что свалить в безопасную столицу он с матерью пока не сможет, воспринял на удивление стоически. Он лишь на мгновение зажмурился, глубоко вздохнул, а затем распрямил худые плечи. Взгляд его перестал метаться.

— Что надо делать? — твердо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нужен доступ к информации твоего отца, — ответил я, сразу переходя к делу. Илья дернулся, но я тут же поднял руку, останавливая его. — Нет. Никаких передач прав и продаж долей. Ты остаешься единственным наследником и полноправным владельцем своих тридцати процентов кластера. Меня интересует только операционное управление в рамках производства.

Я постучал пальцем по платиновому жетону Аудитора, который лежал на столике между нами.

— Мой статус Аудитора подразумевает безоговорочное сохранение коммерческой тайны и защиту прав интеллектуальной собственности от имени самой Империи. Никто, ни один Демидов или Завьялов, не сможет сунуть нос в эти бумаги, пока они под моим щитом. Мы запустим производство, мы вытащим кластер из долговой ямы. Но технологии останутся в семье Гончаровых.

Я сделал паузу, акцентируя на этом внимание парня.

— И еще. Все документы на передачу операционной деятельности подпишет и поставит свою личную визу начальник регионального управления Имперской Службы Безопасности. А нотариус лишь технически занесет данные в государственные реестры, чтобы это было видно любому желающему. Всё будет максимально прозрачно и легально.

Такой подход явно понравился парню. Напряжение окончательно ушло с его лица. С ИСБ напрямую «рамсить» никто из местных царьков не будет. Они привыкли решать дела в тиши кабинетов или ночных переулках. Бросить открытый вызов Конторе означало действовать через голову в столице, а на это у уральских олигархов кишка тонка. Иначе генерал-майор ИСБ Куропаткин — человек, известный своим крутым нравом на всю округу — быстро помножит на ноль всех недовольных.

Дядька был старой закалки, настоящий волчара. В свое время его, как говорится, «с мясом» выдрали из Особого Корпуса жандармов и перебросили сюда, на Урал, чтобы держал местных промышленников в перманентном страхе и не давал им забывать, где находится трон.

Наш кортеж свернул на широкую аллею. Перед монументальным зданием регионального управления ИСБ, сложенным из серого гранита, уже стояла наша вторая колонна — тяжелые броневики моей личной гвардии. А у подножия широкой парадной лестницы нас встречала моя супруга.

Елена стояла, опираясь на дверцу машины. На ней был строгий деловой костюм темно-синего цвета, который, впрочем, не скрывал идеальной выправки боевого офицера. На её лице играла широкая, искренняя улыбка.

Едва я вышел из машины, она подошла и нежно поцеловала меня, совершенно не смущаясь вооруженной охраны по периметру. А затем повернулась к Илье.

— Здравствуй, Илья, — она протянула ему руку, и когда парень неуверенно пожал её, серьезно, по-матерински тепло добавила: — Мы обязательно тебе поможем. И Ольге Анатольевне тоже. Никто вас больше не тронет. Я обещаю.

Илья, до этого державшийся как кремень, вдруг шмыгнул носом. Он несмело улыбнулся и благодарно кивнул. Слова графини, тем более Воронцовой, эту фамилию знали все в Империи, оформившей опеку, значили для него сейчас больше, чем любые юридические документы.

Мы в сопровождении пятерых гвардейцев поднялись по ступеням и прошли в здание. Внутри царила атмосфера деловой, напряженной тишины. Нас ждали.

Генерал Куропаткин принял нас в своем просторном кабинете как родных. Он вышел из-за стола, крепко пожал мне руку, галантно поцеловал ручку Елене. А вот нотариус, лысоватый мужичок в очках, которого выдернули из конторы для оформления сделки, трясся так, будто мы подписывали не коммерческий договор, а его личную похоронку.

Пока он, заикаясь и обильно потея, проговаривал условия доступа к наследию графа Гончарова, а мой столичный юрист, вооруженный лупой и въедливостью стервятника, проверял за ним каждую запятую, генерал Куропаткин аккуратно отвел меня в сторону, к массивному сейфу у окна.

— На Урале появилось много новых лиц, граф, — тихо, чтобы не было слышно у стола, сказал генерал. Его пронзительные серые глаза буравили меня. — Но