Следак 5: Грязная игра - kv23 Иван Страница 8

Шафиров вскочил с дивана, словно его ударило током. Он подошел к домашнему бару, дрожащей рукой налил себе полстакана армянского коньяка и выпил залпом. — Контрабанда? Хотя, золото — само по себе ценность. Зачем прятать бриллианты в золоте? В таких полостях через границу перевозят не деньги. Так возят микропленки. Шпионаж... — выдохнул он вместе с парами алкоголя. — Скрытая передача микропленок за кордон или финансирование агентуры. Матерь Божья, Чапыра, ты хоть понимаешь, во что мы влезли? — Я понимаю, что мы нашли самое слабое место Председателя КГБ Андропова. Идеальный подарок для нашего Министра Щелокова. Поймать высокопоставленного генерала госбезопасности или разведки на шпионаже в пользу Запада силами милиции — это абсолютный триумф. Вы приедете в Москву на белом коне, полковник.

Но Шафиров уже не слушал меня. Он смотрел сквозь стену, его мозг лихорадочно сопоставлял факты, даты и старые обиды. Я видел, как в его уставших глазах разгорается забытое пламя оперативника. — Штучные ювелирные изделия... — шептал он, расхаживая по комнате, потирая подбородок. — Дорогие подарки для верхушки... Контейнеры...

Он вдруг резко остановился. Повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо стало пепельно-серым. Старый шрам на щеке отчетливо проступил на побледневшей коже. — В конце шестидесятых годов, — голос Шафирова звучал глухо, как из глубокой бочки, — когда я служил в Москве, в управлении кадров ГРУ... Мой прямой начальник имел странную привычку одаривать вышестоящее руководство. Дорогими, эксклюзивными ювелирными изделиями. Я тогда задался логичным вопросом: откуда у простого полковника такие колоссальные средства? Поделился своими сомнениями с коллегой. И через месяц вылетел со службы с волчьим билетом и был сослан сюда, в провинцию.

Я затаил дыхание. Я прекрасно знал эту историю. Знал, к чему он ведет. Но мне критически нужно было, чтобы он сам назвал это имя. Чтобы это стало его личной, кровной вендеттой.

— Человек, который получает эти «подарки» в Москве... Куратор этого шпионского канала... — Шафиров тяжело оперся руками о стол, нависая надо мной. Его зрачки расширились от ужаса и одновременно дикого предвкушения грандиозной, кровавой мести за сломанную карьеру. Он сглотнул вязкую слюну.

— Поляков, — выдохнул он фамилию генерала ГРУ, американского шпиона. Пазл сошелся идеально.

Глава 3. Тень ЦРУ

Фамилия, произнесенная глухим голосом Шафирова, тяжелым грузом повисла в воздухе гостиной. Она казалась почти осязаемой, ядовитой, как пары ртути, медленно заполняющие замкнутое пространство.

«Поляков».

Я сидел в мягком кожаном кресле, стараясь не менять позы, и молча смотрел на смертельно бледного полковника. Его лицо напоминало высеченную из серого гранита маску, а в зрачках плескалась гремучая смесь из застарелой боли, шока и пугающего озарения. Я физически ощущал, как в этой квартире прямо сейчас ломается не только моя личная хитроумная комбинация по легализации золота, но и необратимо меняется ход советской истории. Разрозненный криминальный пазл, который я так старательно собирал, манипулируя фактами и недомолвками, наконец-то сложился в голове старого кадрового разведчика в идеальную картину.

— Тот самый Поляков, — медленно, по слогам прошептал Валерий Муратович. Он тяжело, словно глубокий старик, опустился на кожаный диван, его широкие плечи поникли, но глаза мгновенно загорелись хищным блеском. — Генерал Дмитрий Федорович Поляков. Мой бывший прямой начальник. Тот самый лощеный урод из дипломатического корпуса, о встрече с которым на вечеринке ты мне докладывал после командировки. Помнишь этот разговор?

— Прекрасно помню, Валерий Муратович, — абсолютно спокойно кивнул я. — Я еще тогда сказал вам, что этот человек, распивающий элитный бурбон в компании партийной элиты, явно имеет отношение к геополитическим играм и западным спецслужбам. У него были холодные глаза человека, привыкшего вершить чужие судьбы.

В моей прошлой жизни, в далеком двадцать первом веке, где информация стоила дороже нефти, имя Дмитрия Федоровича Полякова было вписано в учебники истории мировых спецслужб кровавыми буквами. Самый результативный и разрушительный агент ЦРУ в истории Советского Союза. Генерал ГРУ, сдававший американцам целые резидентуры, списки ценнейших агентов глубокого прикрытия и данные о новейших разработках вооружения. Он безнаказанно орудовал десятилетиями, оставаясь неуловимым, потому что неповоротливая советская система просто отказывалась верить в саму возможность того, что предательство такого масштаба может забраться так высоко по карьерной лестнице.

Но я не мог просто так сказать: «Эй, полковник, я читал его биографию в интернете, его расстреляют в восемьдесят восьмом году». Мне критически необходимо было, чтобы Шафиров сам, опираясь исключительно на свой богатый оперативный опыт и аналитический ум, пришел к этому убойному выводу. Чтобы это стало его личным гениальным открытием. И он к нему пришел.

Шафиров дрожащей рукой потянулся к пачке сигарет, лежащей на столике прямо рядом с его пистолетом Макарова. Вытащил одну сигарету и прикурил со второй попытки. Глубоко затянулся, выпуская облако едкого дыма.

— Конец шестидесятых годов, — глухо начал он. — Я тогда после тяжелого ранения был переведен в центральный аппарат. Управление кадров ГРУ. Спокойное, номенклатурное место. Поляков был моим непосредственным начальником. Он уже тогда был фигурой огромного калибра с колоссальными связями в ЦК партии. Умный, невероятно жесткий, всегда одет с иголочки. И всегда при не поддающихся логике деньгах.

Шафиров затянулся так глубоко, что кончик сигареты вспыхнул пламенем.

— В нашем закрытом ведомстве не принято задавать вопросов о доходах коллег. Но то, что делал Поляков, выходило за все мыслимые рамки приличия. Он буквально задаривал высшее генеральское руководство. Редкие коллекционные ружья с золотой инкрустацией, массивные золотые портсигары, перстни с уникальными камнями. Жене одного очень влиятельного генерала он на юбилей преподнес бриллиантовое колье, которое по оценкам стоило как несколько автомобилей «Волга». Все перешептывались по курилкам: откуда у простого полковника такие средства? Да, у него были частые заграничные командировки... Но на суточные командировочные такие эксклюзивные вещи не купишь. Это были неучтенные миллионы.

— И вы решили поиграть в принципиального правдоруба? — спросил я, зная, чем заканчиваются такие инициативы.

— Я решил, что он банальный, зарвавшийся воров. Взяточник, который за щедрую мзду продает теплые должности, — Шафиров криво усмехнулся. — Я был молод, свято верил в идеалы коммунизма и был непростительно глуп. Поделился своими серьезными подозрениями с коллегой из соседнего отдела. Твердо сказал ему, что собираюсь писать официальный рапорт руководству Комитета партийного контроля.

Полковник тяжело замолчал, нервно стряхивая пепел в массивную хрустальную пепельницу. Тиканье настенных часов в повисшей тишине казалось оглушительным.

— И этот надежный коллега вас немедленно сдал, — констатировал я