Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников Страница 74

"А вы видели новое платье у жены Иосифа Леонидовича? Просто отпад! Где только достала такую ткань, интересно?" — шепчутся дамы, поправляя свои причёски. Они обмениваются тёплыми взглядами, скрывающими зависть и восхищение.

В другой части стола разгорается дискуссия о предстоящей театральной премьере:

— Постановка, конечно, интересная, но актёрская игра Троицкого оставляет желать лучшего, — критикует пожилой товарищ, поправляя очки.

Ему возражает молодая женщина, убеждённая в гениальности режиссёра, позволяющей справиться и с этой напастью.

Разговоры переплетаются, образуя сложный узор из мнений, оценок и предположений. Обсуждают цены на продукты в крае и за его пределами, политику партии, урожайность зерновых, а также личные дела — здоровье знакомых, успехи детей и прошедший отпуск.

Как я понял, кроме родственников и друзей, здесь присутствует и богема, и чиновники.

Застолье в разгаре, гости снова и снова поздравляют Рудольфа Михайловича и его семью, желают здоровья матери и младенцу, предрекают мальчику счастливое будущее.

В их голосах звучит искренняя радость и надежда. Рождение нового человека — это всегда праздник, символ обновления и продолжения жизни.

Забавно во всём этом то, что за всё время я так и не увидел младенца со счастливыми родителями, а спросить, где они сейчас , посчитал неуместным. Может, я что-то пропустил мимо ушей?

Не прошло и двух часов, как были розданы все подарки и сказаны трезвые тосты.

Почти все гости откушали большую часть блюд, и под красочный закат солнца хорошо поставленные голоса понеслись в даль над частным сектором города:

“Степь да степь кругом, путь далёк лежит,

В той степи глухой замерзал ямщик.

И, набравшись сил, чуя смертный час,

Он товарищу отдавал наказ...”

Людей за столами охватила единодушная грусть.

Казалось, что слова песни, написанные где-нибудь в ярославской губернии почти сто лет назад, каким-то непостижимым образом просочились сюда сквозь толщу времени и пространства. В этой песне, простой и незатейливой, звучала щемящая тоска по утраченному, по чему-то важному и ценному, что безвозвратно ушло сквозь пальцы, оставив лишь горький привкус сожаления.

К моему горлу подкатил ком, стало трудно дышать, наворачивались слёзы. Меня проняло! Всего-то три бокала шампанского!

Слова песни сплетались в единую мелодию, пробуждая воспоминания, дремавшие где-то глубоко.

В гармоничном многоголосии выделялось пение супружеской пары, сидевшей во главе стола. Их голоса, далеко не консерваторские, но полные душевной силы и прекрасно сочетающиеся в тембрах, вели за собой остальных, добавляющих свои чувства в стройную хоровую композицию…

Мда-а! Душевно!

После получасовой паузы на смену горячих блюд и перекура прозвучали “Хасбулат удалой” и “Из-за острова на стрежень…”.

Мне было странно слышать подобный репертуар за столом, где было столько товарищей еврейской национальности. Хотя я совсем забыл, что мы все здесь — советский народ.

Вообще, в этом и заключалась прелесть советских застолий — полная эклектика в блюдах, тостах и песнях. Рядом с селёдкой под шубой соседствовали форшмак и холодец, а чопорные речи об успехах в пятилетке сменялись задушевными народными мотивами.

А потом запели "По диким степям Забайкалья".

И снова этот странный, завораживающий контраст. Евреи, выросшие в городских квартирах, с энтузиазмом распевали про воров, просторы и вольную жизнь.

И в этом, наверное, тоже была своя правда. Мы все, вне зависимости от происхождения, чувствовали себя частью чего-то большего — огромной страны, где смешались культуры, традиции и судьбы.

Гости были довольны и поглощали спиртные напитки всех цветов под разнообразную закуску. Появились первые “потери” — всегда найдётся тот, кто первый не рассчитает свои силы за столом и найдёт, где прилечь. На подходе была ещё парочка товарищей, с трудом выговаривающих слова, но скандалов не предвиделось, а это — так, расчётные боевые потери.

Продолжая петь песни, многие сидели в обнимку, некоторые пускали слезу и скрипели зубами, вспоминая неотмщённые обиды…

После грустных песен народ совсем пригорюнился, и поющие перешли на современный репертуар.

Стало веселее после “Идёт солдат по городу”, а когда запели шлягер года — ”Вологду”, некоторые пары пытались танцевать.

Хоть и была рабочая неделя в разгаре, но народ душевно отдыхал, расслаблялся.

Совсем стемнело, за столами стало пустеть, гости постепенно расходились.

Поблагодарив хлебосольных хозяев за гостеприимство и душевный отдых, наш отряд без потерь погрузился в автомобиль и отправился в обратный путь.

Размышляя уже дома, в постели, я анализировал прошедший день, перебирая в памяти богатые событиями моменты.

Надеюсь, не совершил ошибок: по крайней мере, после бокалов игристого старался держаться в рамках приличий.

Хотелось, как обычно, солировать за столом, без разницы в чём: в песнях или остроумных