Скальпель против вампиров - Аргус Страница 7

Если коротко: да, технически это возможно, но физиологический механизм полностью изменен. Для нас это не элемент размножения, а чистая механика и имитация. Вот как устроен этот процесс в теле, где больше нет человеческих рефлексов

Во первых, это проблема эрекции, иными словами чистая гидродинамика. У живого человека эрекция — это сложный нейрососудистый рефлекс. Гормоны, парасимпатическая нервная система, выброс оксида азота (NO), расширение артерий и мощный приток крови, заполняющий кавернозные тела под давлением работающего сердца.

А что у нас? Наше сердце стоит. Давления нет. Кровь густая. Естественный рефлекс мертв.

— Ну и как это происходит? — закручинился старый развратник, начавший понимать, что в новом теле ему не удастся шалить, как он привык это делать с особо доверенными медсетричками после тяжелых операций.

— Эрекция у вампира — это акт чистой воли и управления тем самым вирусным полимером, — вздохнул, по мужски понимая его, гуль, — Мы способны силой мысли заставить нашу «черную кровь» перераспределиться и заполнить пещеристые тела. Но это требует осознанной ментальной концентрации. Грубо говоря, это не тело управляет тобой через гормоны, а ты управляешь телом, как гидравлическим прессом.

— Короче, это даже не онанизм! — констатировал с глубокой печалью хирург, — и даже не порнография.

— Это еще не все! — добивал его кровосос, — есть также проблема с секрецией и лубрикацией, то есть с сухостью. У живых людей при возбуждение за увлажнение половых органов отвечают железы: бартолиновы у женщин, куперовы у мужчин, выделяющие естественную смазку. У нас же, все наши железы внутренней и внешней секреции атрофированы. Слизистые оболочки вампира холодные и абсолютно сухие. Секс без использования искусственных лубрикантов (или без капель свежей крови, если тебе ближе эстетика хорроров) физически невозможен и превратится в грубое трение мертвого пластика о живую ткань.

— То есть, это как женщина использует искусственный самодвижущийся член? — огорчился Борис Борисович.

— Примерно так, — согласился живоглот, — ну, и конечно отсутствие гормонального кайфа! Зачем люди занимаются сексом? Ради удовольствия, которое обеспечивают гормональный взрыв окситоцина, пролактина, и мощный выброс эндорфинов и дофамина в синапсы головного мозга. А у нас нет эндокринной системы. Мы не способны испытывать физиологический оргазм в его человеческом понимании. Вспышки дофамина от физического контакта не будет.

— Это напоминает анекдот, — усмехнулся хирург, — жена лорда выходит утром к завтраку и говорит:

— Муж мой, информация о моей беременности не подтвердилась. Нужно снова повторить процесс зачатия.

Лорд медленно откладывает утреннюю газету, делает глоток чая и раздраженно отвечает:

— Опять эти бессмысленные однообразные механические движения!

— А я знаю такой же анекдот про писателей, — оживился Вампир, — там так:

Молодая жена старого писателя выходит утром к завтраку и говорит:

— Мой лауреат! Информация о моей беременности не подтвердилась. Нужно снова повторить процесс зачатия.

Старый писатель медленно откладывает утреннюю газету, делает глоток чая и невозмутимо отвечает:

— Опять эта утомительная писанина… Может, просто наймём соавтора? — и он громко засмеялся.

— Объясни, — попросил хирург, — зачем тогда это вампирам? Если нет гормонов и оргазма, зачем это делать?

— Тут есть два важных аспекта, — ответил упырь, — это психологический якорь. Многие молодые новообращённые вампиры отчаянно цепляются за остатки человеческих привычек, чтобы не сойти с ума от вечности. Секс для них — способ почувствовать себя «живыми».

Ну и секс и соблазнение — идеальный способ усыпить бдительность жертвы, подобраться на расстояние укуса и ввести ее в транс. Настоящий оргазм вампир испытывает не от фрикций, а в момент, когда теплая, полная гормонов кровь жертвы попадает на его рецепторы. Вот это для нас — истинный, ментальный и физический экстаз, превосходящий любой человеческий секс. Так что, док, — резюмировал Вампир с легкой издевкой. — Трахаться ты можешь. Быть идеальным любовником, который не устает часами (ведь молочная кислота в мышцах не накапливается) — тоже можешь. Но это будет лишь качественная имитация. Твой истинный секс теперь происходит через клыки.

Хирург на секунду задумался, переваривая эту анатомическую лекцию, и поправил ремень на брюках.

— Прагматично, — буркнул он. — Ладно, с гидравликой разобрались. Мы закончили с отличиями?

— Осталась только выделительная система и очищение организма, — произнес вурдалак, — Человеческое тело непрерывно очищает себя от токсинов, мочевины и продуктов распада с помощью почек, печени и кишечника. Но наши почки не фильтруют мочу, печень не детоксицирует кровь, а перистальтика кишечника остановлена. У нас нет естественных потребностей в дефекации или мочеиспускании. Мы избавлены от шлаков, но любая посторонняя химия или яд, попавшие в тебя, не выведутся наружу, а останутся в тканях, пока их не выжжет серебро или ультрафиолет. Таким образом, ты док, попал в идеальную машину, — тихо добавил стригой, — Но эта машина лишена биологического будущего. Человек рождается, чтобы развиваться, стареть и уступать место потомкам. Мы же заперты в вечном, неизменном «сейчас». У нас нет возраста, нет болезней, но нет и жизни.

Хирург посмотрел на свои руки. Он понял: он больше не член человеческого общества. Он — консервная банка, внутри которой бьется чужой, хищный разум, питающийся чужой жизнью.

— Хватит лирики, — отрезал хирург, и его голос прозвучал на удивление жестко и сухо. — Раз уж я лишен человеческого метаболизма, пойдем заберем его у того, у кого он еще есть.

— Я не закончил, — жестко ответил кровосос, — ты поможешь мне снова стать человеком, и восстановить, все то, что я утратил много тысяч лет назад! Что-то мне подсказывает, что и ты сам не против этого! Ты согласен? Ты поможешь мне?

Глава 4

Урок вампирской анатомии

— А у меня есть выбор? И что, — оживился вдруг хирург, — к нам вернутся все функции?

— Надеюсь, — усмехнулся Вампир, понявший о возврате какой именно функции мечтает его товарищ по голове, — никто этого никогда не делал. И как видишь, это совсем не безопасное дело оказалось. Который час? Уже восемь утра, идем. Донор пришел.

— А мы его как пользовать будем? — с волнением спросил попаданец, после того, как они встали и вышли из помещения лаборатории в коридор, — схватим и укусим