Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский Страница 7

Я уже начал поднимать ствол навстречу прущим китайцам, когда со злобным рыком дорогу им преградили два волкодава. Шерсть на загривках вздыбилась. Оскаленные пасти не сулили ничего хорошего любому, кто решит приблизиться.

Глава 3. Бао-энь

— Илька, уйми собак. Довольно. Иначе вместе с ними тут и поляжем.

Он бросил на меня отчаянный взгляд. Расклад он понял не хуже моего. Коротко свистнул и гортанно гаркнул:

— Индасал! Симчиэмсу!

Волкодавы перестали рваться вперед, но шерсть на загривках у них по-прежнему стояла дыбом. Нехотя, пятясь, они отошли к своей конуре.

Хунхузы тут же взяли нас в кольцо.

— Бросать оружие, маоцзы! — визгливо заорал толмач, вынырнув из-за их спин. — На землю! Быстро!

Я разжал пальцы. Мой «Лебель» с глухим стуком упал в грязь. Илька швырнул тесак под ноги. Нас мгновенно скрутили и поволокли обратно к печально знакомому сараю.

— Твою ж мать... — прошипел я сквозь зубы.

Порезы и ушибы сразу отозвались болью. В бою я про них успел забыть, а теперь все вернулось как-то разом. Голова раскалывалась, напоминая про удар кистенем по многострадальной башке. Рядом тяжело втягивал воздух Илька. Настойка старой Линь, на время притупившая боль от сломанных ребер, уже престала действовать. Теперь каждый шаг давался гольду большим с трудом.

— Илька, ты что собакам крикнул?

— Успокоиться велел, Андрей. Эти псы, по всему видать, еще щенками со стойбища угнаны. С такими волкодавами только гольды по-настоящему управляться могут. Не место им тут. Собаки это и сами чуют.

Я подполз к стене и приник к щели между досками. Илька пододвинулся ближе и замер рядом.

Во дворе импаня хунхузы заканчивали собирать тела убитых. С чужаками-налетчиками не церемонились. Раздевали до нитки, волокли к воротам и грузили на телеги штабелями, как бревна.

— Куда они их? — шепнул я.

— В тайге в овраг сбросят. На корм зверью. По их вере, неприкаянные души чужаков потом по тайге выть будут да за живыми охотиться. А своих, гляди, как обхаживают.

И правда. Под навесом выжившие хунхузы бережно укладывали убитых товарищей на чистые доски. Обмывали от крови и грязи, закрывали лица пожелтевшей бумагой.

У одного мертвеца за посиневшими губами тускло блеснул медяк.

— А монеты зачем в зубы суют?

— Ханькоу, — прошептал Илька. — Дорожные деньги. Чтобы подземный судья на тот свет пустил. У них и там, Андрей, все почти как у живых: законы, стража, судьи. Без платы мертвец до суда не дойдет. Останется бродячим духом между миром живых и мертвых.

Посреди импаня на небольшой алтарь водрузили медную чашу. Из нее чадили благовония. Над алтарем, на двух древках, трепыхалась большая холстина. С нее на двор хмуро взирал грозный старец с седой бородой, в зеленых одеждах.

— Гуань Ди, ихний бог войны, — тихо сказал Илька. — Сейчас нового лаоду на кровь венчать будут.

— А мертвые? — я покосился на навес. — Почему сперва не схоронят?

— Нельзя. Импань сейчас как змея без головы. Сначала хозяина выбрать надо. А мертвые подождут, некуда им спешить.

Выжившие хунхузы выстроились плотным полукругом. В стороне от толпы, у деревянной бадьи, здоровенный Чжан Фэн смывал с широких ладоней чужую кровь. Закончил, стряхнул воду и неторопливо пошел к алтарю.

Вперед вышел толмач. В руках он держал петуха, тот отчаянно бил крыльями. Коротко блеснул нож. Голова птицы упала на землю, а темная струя крови ударила в широкую деревянную пиалу, доверху наполненную ханшиной, ихней водкой.

Чжан Фэн шагнул ближе и принял пиалу из рук толмача. Поднял ее над головой, обращаясь к богу войны. На миг во дворе стало тихо. Потом китаец припал к краю, сделал несколько больших глотков и выплеснул остатки багровой жидкости перед алтарем.

Толпа взревела. Не просто радостно, а с какой-то одержимостью. Импань принял нового лаоду.

Но ритуал еще не закончился.

Из соседнего сарая, где недавно сидели Сипа и Яшка, вытащили двух пленников. Тех самых налетчиков, что не успели уйти в тайгу. Ударами по ногам их поставили перед Чжан Фэном на колени.

— Теперь, как полноправный вожак, он должен принести жертву духам павших, — прошептал Илька.

Новый лаода взял у подручного широкий дао. Два резких взмаха, и головы пленников покатились по земле. Импань снова содрогнулся от криков.

Я отпрянул от стены и сел на циновку.

— Все, Илька. Чжан Фэн нас не пощадит. Теперь власть у него в руках. И шанс поквитаться с нами он не упустит. Никакой выкуп уже не спасет.

Илька посмотрел на меня с отрешенным спокойствием.

— Да, Андрей. Духи предков, похоже, уже ждут нас с тобой. Хорошо хоть попробовали. Не будь Сипы, может, и вышло бы у нас.

Я смотрел на него и думал о том, что это последний человек, с которым я могу поговорить перед смертью. В какой-то мере я рад, что сейчас рядом со мной оказался именно он.

— Ты хоть и не казак, Илька, но я бы хотел, чтобы у меня был такой брат как ты.

Он поднял на меня карие глаза. Страха в них не было. Только спокойствие. Даже боль будто отступила.

— У нас, таких называют «анда», тихо сказал гольд. Побратим, по-вашему. Тот, с кем души связаны крепче чем кровное родство. Когда шаман будет петь над рекой, он назовет наши имена. И мы встретимся в Буни, в царстве мертвых, где нас не достанет ни один враг.

Я подвинулся и обнял его, стараясь не задеть сломанные ребра.

— Ты славный воин, Андрей...

Илька хотел добавить еще что-то, но в этот миг лязгнул засов. В сарай один за другим вошли четверо хунхузов.

Нас выволокли на лобное место. Земля там еще не успела просохнуть от крови казненных налетчиков. Новый лаода возвышался на знакомом постаменте, застеленном шкурами. Лицо у него было каменное. Он посмотрел на нас и поднял руку, собираясь отдать приказ.

Во мне закипала кровь. Злость, бессилие, жажда хоть