Справедливость для всех - Игорь Николаев Страница 7

и 5 локтей в длину. Также, 2 других пары простынь, более тонких, каждая пара в 5 пядей шириной и 5 локтей длиной. Также, 4 пары больших накидок для купания, каждая пара в 4 пяди шириной и 4 локтя длиной. Также, 4 пары малых накидок для купания, каждая пара в 2 пяди шириной и 2 с половиной локтя длиной. Также, 12 тонких полотенец, каждое 2 локтя в длину. Также, две дюжины малых полотенец, каждое в локоть длиной. Также, 12 кувршефов, каждый в полтора локтя длиной. Также, 12 других кувршефов, каждый в пять четвертей длиной. Также, две дюжины рубашек из тонкого реймсского полотна для означенной дамы»

Глава 1

Мануфактурное производство

Часть I

Лучшие друзья города

Все хорошее когда-нибудь кончается. Особенно сны.

к/ф «Мэри Поппинс, до свидания»

Глава 1

Мануфактурное производство

Сейчас…

Сброд торгашей, мужицкий сброд,

Зловонный городской народ —

Восставшие из грязи

Тупые, жадные скоты!

Противны мне до тошноты

Повадки этой мрази!

Елена облокотилась на парапет. Серый ноздреватый камень холодил даже сквозь двойной слой стеганого кафтана и шерстяной рубашки. Недостроенная башня вообще казалась ущербной во всех отношениях, включая основу — какая-то пемза вместо гладкого материала, обычного в строительстве замков и крепостей. Хотя вид открывался живописный, этого не отнять. С главной башни, что являлась сердцем баронского владения, конечно, видно было получше, но туда гостью не пустили бы.

Ледяной ветер, изводивший округу без малого неделю, почти утих, съежившись до холодного и вполне терпимого сквозняка. Его хватало, чтобы приятно овевать разгоряченное от волнения лицо и трепать знамя Молнаров на башне — белая коронованная лягушка на синем фоне. Рисунок Елена помнила хорошо, с той поры, когда Ауффарт подступился к стенам Свинограда. Помнила и поношенный, истертый вид семейного штандарта, который не обновляли много лет. Впрочем, сейчас, в сером полумраке белая фигура казалась новой и красивой.

А почему лягушка?.. Пантократор их ведает… Логика создания местных гербов оставалась непостижимой для Елены. Существовали некие общие правила, например, незаконнорожденность отмечалась черной каймой по всему периметру щита. И еще очень старые гербы были подчеркнуто монохромными, только белое и черное, скорее даже серое. В остальном же казалось, аборигенам нет разницы, что и как рисовать, было бы заметно и оригинально. Геометрические фигуры, оружие, всевозможные предметы повседневного быта, животные, совсем полная абстракция… Лягушка вот, например.

Едва такой ничтожный пес

Добудет денег — кверху нос,

На все глядит без страха.

Пускай крестьянин с торгашом

Зимой походят нагишом.

Друзья, забудем жалость,

Чтоб чернь не размножалась!

Перед скоропостижной смертью ненастье разогнало тучи, поэтому луна светила во весь бледный лик, заливая округу молочным серебром. Несмотря на поздний час, баронский недо-замок не засыпал, просто его существование стало более тихим и размеренным. Осень — время предзимних забот. Люди, в отличие от разной живности, жир не нагуливают, но и так есть чем заняться перед явлением Белого Хлада. Кроме того, баронская компания все еще гуляла, хоть и поспокойнее, без прежнего кутежа и угара. Плохо поротый шут боялся до утра показаться господину на глаза и немузыкально вопил прямо со двора:

Теперь закон у нас таков:

Плетьми лупите мужиков!

Плетьми — заимодавцев!

Убейте их, мерзавцев!

Их мольбам не внемлите вы!

Топите их, кидайте в рвы.

Бесчинства их и похвальбу

Давно пресечь пора нам!

Смерть мужикам и торгашам!

Погибель горожанам!

За ней следили. Без городской аккуратности, по-деревенски открыто. Елене было, в общем, то все равно, даже чуточку смешили рожи баронских воинов, которые изображали боевитость и готовность лечь костьми, защищая господина. Женщина посмотрела на окно помещения, гордо именованного «покоями для гостей». «Помещения» — из-за того, что назвать это «комнатой» не поворачивался язык, сразу по нескольким причинам. Слишком большая, слишком хаотическая, бессистемно заставленная огромным количеством вещей, в основном древних сундуков и мебели, похоже, трофейной. Елена поспорила бы хоть на золотой, что разместили «гостей» на складе, куда годами сваливали награбленное и всякое добро, коему не нашлось немедленного применения. Зато в единственном окне имелся целый лист стекла, не витраж. Сейчас за ним светилась желтая свеча, и мелькала смутная человекообразная тень.

Елена чуть-чуть улыбнулась, она узнала характерные движения — Раньян упражнялся на сон грядущий. Мужчина выполнял специфический набор движений и форм, куда включил помимо бретерской классики немало гимнастических практик, перенятых у рыжеволосой лекарки. Но стеснялся показывать при женщине, что пользуется ее наукой. Выглядело это забавно, трогательно и малость глуповато. Впрочем, кто не без тараканов в голове? Или, как говорил персонаж одного советского фильма: «каждый борется со скукой по-своему».

Шут продолжал орать:

О, дивная картина,

Когда, войною сметена,

Трещит и рушится стена:

Полки штурмуют бастион!

И в поле с четырех сторон

Врывается лавина.

Елене захотелось спуститься и дать сволочному эстраднику хорошего пинка. Лучше даже не одного. И отходить по спине коромыслом или какой-нибудь лопатой. Благо местный стандарт не предполагал цельнометаллической лопасти, поэтому орудие труда было в целом легче и чуть безопаснее земного аналога. Интересно, как баронская челядь отнесется к подобному демаршу? Учитывая неопределенный статус «гостей» — черт его знает… От всемерного понимания до болезненной реакции «пусть и быдло бесправное, но это баронское быдло!»

Может, проверить? Боевой молот за поясом приятно потяжелел и словно бы налился внутренним теплом. Будто подталкивал немо хозяйку поддаться искушению. В тот момент, когда певец взял очередную гнусно-немузыкальную ноту, и Елена уже почти решилась поколотить его, проблема выбора сама собой отпала.

— Не нравится наша музыка? — спросил барон, ступая на башенную площадку под кривым навесом.

Эта скотина хитра и сообразительна, напомнила себе женщина. Подлая, жестокая, высокомерная… и умная, невзирая на карикатурно глуповатое лицо. Этого нельзя забывать ни на минуту. Ауффарту хватило одного взгляда, чтобы оценить гостью, понять ее настрой и угадать главную причину. И все это под светом луны, которая хоть и кратно ярче земной, но далеко не солнце.

Бойтесь стариков в деле, что любит молодых, кажется, так говаривал Адемар Весмон. Можно перефразировать: опасайтесь барона, который выглядит как дурачок с близко посаженными поросячьими глазками, и вместо замка имеет полторы башни, но при этом ухитряется годами создавать проблемы городу с пятитысячным населением и доходом в сотни золотых монет.

— Не нравится, — честно сказала она.

Как по уговору, певец замолк. Судя по теням и неразборчивому бормотанию, хлебал пиво, чтобы промочить горло.

— Привыкла к более изящному искусству? — иронически осведомился