О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин Страница 7

Идеально. Осталось только придумать, как его оттуда выкурить.

Ломиться в лоб, даже под щитом я не стану, не дурнее паровоза, чай. Может защита выдержит, а что, блин, если нет? Тем более, мне не его труп нужен, а он сам — живой и способный говорить. Чтобы понять чей он мальчик и кто его в бой ведет. Так что попробуем сперва поговорить.

— Слышь, там? Наверху? Мне кажется мы как-то неправильно начали наше общение. Давай попробуем с самого начала, а? Меня зовут Миша, и я пришел от Алексей. Смирнов, помнишь такого? Мальчик, 12 лет, с ним Алик вчера встречался. Понимаешь, остался один незакрытый вопрос…

Не, ну а что? Вдруг прокатит? Решит, что я из их банды, просто он меня не знает. Туров же говорил, что между той четверкой, за которой мы начали сегодня следить, нет никаких связей. Очень, между прочим, распространенная практика в таких вот боевых ячейках. На случай ареста — и выдать никого не сможешь.

Однако в следующую секунду выяснилось, что нет. Не прокатит. Раздался еще один выстрел — пуля впилась в нижнюю ступеньку в шаге от моей ноги. И тишина. Отвечать иным образом недружелюбный стрелок посчитал ниже своего достоинства.

Ну и ладно! Как говорил один завгар, на каждую хитрую задницу найдется болт с левой резьбой. Неглупый, между прочим человек, весь технический парк питерского Главка на нем держался.

Я достал телефон, активировал экран, залез в настройки и вернул звуки, сопровождающие нажатие. Так-то я их всегда отключаю, но сейчас мне было важно, чтобы стрелок слышал, как я набираю номер.

— Але, Гоша, — никакому князю я, естественно, звонить не собирался, ему только ехать до меня минут сорок. — Ага, все еще на адресе, да. Одного успокоил уже, второй над лестницей засел с волыной. Я чего звоню — помощь твоя нужна. Ты как быстро сможешь подъехать? Не, Влад не подойдет, он же у нас криомант, а здесь огневик нужен, как ты. Десять минут? А если постараться? Ну семь так семь, понял. Да не, тут ничего сложного. Подпалишь потолок, выкурим эту крысу и поедем шефу докладывать. Добро, дорогой, жду.

По мере того, как я вел этот липовый разговор, я совсем не тихо от лестницы отходил. Шаг за шагом, скрипя всем чем только можно, и наступая на любой предмет, способный усилить шум. Давая понять стрелку, что момент для прорыва вот он — сейчас или никогда. Потом придет страшный маг огня, станет уже гораздо сложнее. Если не сказать — безнадежнее.

Игра, конечно, на тоненького, но в критических обстоятельствах мозг человека работает совсем не так, как в обычной жизни. Это в быту у тебя есть время подумать, взвесить, решить — а не дурит ли меня этот поц? Реально может притащить мага огня сюда? Хм-хм… Ну сам-то он явно одаренный, так что вполне возможно…

А здесь и сейчас ставки очень высоки. Твоя жизнь — без всякого преувеличения. Ошибешься и будешь кататься по полу, сбивая с тела огонь. Такая себе перспектива.

Отходя, я тем не менее, прощупывал позицию противника «резонансом». И в тот момент, когда душевно «прощался» со «спешащим» на помощь огневиком, и поймал в груди знакомую вибрацию камертона. Решился, значит.

Стремительно и практически бесшумно, он слетел с лестницы, держа винтовку в боевом положении… И влетел в тучу пыли, грязи, мусора, кусочков забытой еды и жестяных банок из-под пива, моментально потеряв ориентацию. Успел один раз выстрелить вслепую, но я предусмотрительно за косяком спрятался. Да и пуля даже не рядом прошла.

А все почему? Потому что чистоту надо поддерживать в своем жилище! Ибо она есть отражение твоего внутреннего мира. Вот убирались бы вы, утырки, хотя бы раз в неделю, и мне бы нечего было этому снайперу «ветерком» в лицо кинуть. А потом «потоком» об стену приложить.

— Ну, что тут у нас?

Оглушенный, но все еще пытающийся подняться стрелок получил по голове кулаком и отлетел в царство Морфея. А я, спеленав ему руки за спиной, взялся за обыск. Винтовку сразу подальше оттолкнул — кстати, да, полуавтоматическая охотничья, почти пустой магазин на десять патронов. Всего два оставалось.

Сам пленник был практически ровесником лежащего во дворе Алиева. Внешне ничем не примечательный, разве что под одеждой, когда она задралась после его падения, обнаружилась целая картинная галерея из набитых на теле цветных рисунков. Судя по всему, не уголовной тематики, а просто — для красоты.

— Буду звать тебя Расписной, — похлопал я его по голове. — Сам, кстати, виноват, мог бы паспорт с собой таскать для опознания. Ладно, ты полежи тут пока, я друга твоего внутрь затащу. А то, сам понимаешь — октябрь месяц, земля уже холодная, простудится еще. Давай, не скучай.

Алик обнаружился на том же месте, где я его оставил. Никаких попыток сбежать он не предпринял, что радовало. А вот что огорчило сразу, стоило только схватить его под мышки, это полная безвольность мертвого тела.

У меня в этом опыт приличный, дохляка от бессознательного могу в темноте с завязанными глазами отличить. И вот Али, как его по батюшке, оглы, был окончательно и бесповоротно мертв. При том, что оставлял я этого урода живым!

— Ты чего это, Алик? — присел я над телом. — Не мог я тебя убить, точно говорю. Ну-ка, давай-ка поглядим…

Быстрый осмотр мертвеца не выявил никаких смертельных ранений. Да и вообще ранений, если не брать во внимание разбитую об забор морду. Но от этого же не умирают, да? Или умирают, но сразу, а не вот так подло и безответственно, в момент, когда пришло время отвечать на вопросы.

Так, а что это еще за пена у него изо рта? Эпилептик, что ли? Вот ведь незадача какая!

Подобрав веточку, я оттянул нижнюю челюсть покойника. Да, полный рот пены и… а это что такое? Пластик? Не, керамика какая-то… Паскуда, да это же полый зуб с ядом! Хренов Джемс Бонд ты Алик, а не канатоходец Тибул!

Понимание того, что я уже опоздал, подорвало с места сильнее любого энергетика. Вихрем влетев в дом, я пронесся через коридор, и замер