Приют Деда Мороза - Лара Барох Страница 7

Но Ирма очень ловко управлялась с опасной штуковиной, и уже вскоре, развела огонь в мыльне. Что называется — с одной головни!

— Готово! — Встав руки в боки, резюмировала она. — Бери ведра и иди за водой. Пока она согреется, здесь совсем тепло станет. Да не забудь подкидывать дров. Где их брать — знаешь. А мне пора у хозяйки убираться. Все поняла? — Она выжидательно смотрела и, дождавшись моего согласного кивка, направилась на выход.

Я же оглядела предстоящую работу и взяла ведро. Будь я покрепче здоровьем, может и два бы прихватила. Хотя… зачем надсажаться? Я лучше, не торопясь несколько раз, схожу.

И еще! У меня было заветное желание — помыться и сменить одежду. Насколько я могу судить, это тело не мыли полгода, а то и больше. Интересно, как еще вши еще не завелись? А после болезни мытье мне пойдет на пользу. Но перед сном, чтобы переодеться в чистое и сразу под одеяло, к камину.

Далее я почти час, или около того носила по полведра воды. Вначале к Гундуле, чтобы согреть, потому как температура колодезной воды была такая, что вмиг заломило пальцы, едва я сунула в нее руку.

А как только первая часть воды достаточно согрелась, я разбавила ей заготовленные кадки, в которых к тому времени плавали мешочки с корнем мыльнянки. В мыльне заметно потеплело, но я, не жалея дров, как и учили, поддерживала огонь в камине.

Стирать оказалось мучительно тяжело. Вода почти не мылилась, огромные простыни с подозрительными пятнами не помещались в руки, чтобы их хоть немного отжать. Нижние рубашки, никак не хотели становиться даже чуточку светлее. Но самыми неприятными оказались огромные бархатные платья с широкими и длинными подолами. Они враз вбирали в себя воду и становились неподъемно-тяжелыми. Жирные разводы, преимущественно на рукавах и кружевных манжетах ни в какую не отстирывались. Я даже мешочками их терла — ничего не помогало. Вот напасть! Выбрала, называется, себе работу полегче!

Пару раз заглядывала Гандула и напоминала, чтобы я усердно молилась. А ничего, что я ни единой молитвы не знаю?

Один раз забежала Ирма. Принесла охапку дров, и стараясь даже не смотреть на воду, молниеносно выскочила за дверь.

Когда я порядком устала, заглянула Гандула и позвала с собой. Какое счастье!

На кухне она усадила меня за стол и поставила передо мной кружку с чем-то темным. На мой удивленный взгляд ответила:

— Травы это разные. А за воду — не переживай. Пей смело. Мы снег растапливаем для этого. — Как бы их образумить-то? Ну ладно, зимой они со снегом возятся, а что собираются делать летом? надо что-то придумать, на этот счет. Может ведра «случайно» подменить? А потоми сказать, что отрава ушла из воды. Впрочем, пока не стоит самовольничать. Но думать над этим вопросом я буду!

Пока я пила вкусный травяной чай, в кухню, правда, язык не поворачивается такую махину называть кухней, вернулась Ирма.

— Как там хозяйка-то? — Поинтересовалась у нее кухарка.

— Все так же. Из покоев не выходит, то молчит, а то рассказывает про детей и внуков. Улыбается, а как вспомнит, чем все закончилось, так и замолкает. — Грустным голосом, опустив голову, ответила Ирма. А я изумилась, насколько искренне эти две простые женщины по отношению к своей хозяйке. Они действительно разделяют ее горе и изо всех сил, стараются ей помочь. Только вот сложно это, или скорее вообще невозможно.

— Она тебя просила зайти. — Обратилась Ирма ко мне, и тут мне стало страшно. Одно дело, общаться с малограмотными подружками. Да они и про потерю памяти моей знают. И совсем другое предстать перед хозяйкой. Как обращаться к ней? Как отвечать на вопросы? Она же враз заметит разницу между мной, и той, что пребывала в этом теле до меня. Что делать?

Ответ пришел неожиданно. Я же целый день с водой контактирую.

— Скажи ей, что я стираю целый день. К воде прикасаюсь. Не хочу рисковать пока. Пусть переждет пару дней. Чтобы точно ничего плохого с ней не случилось. — Ага, хотела выиграть время, да мои товарки восприняли услышанное по-своему. И отодвинулись от меня на приличное расстояние.

— Угу. — Только и ответила Ирма на мои слова.

Глава 8

После отдыха вернулась к стирке и до вечера смогла все перестирать. Я даже не поверила своим глазам, когда место, где лежало грязное белье опустело. Неужели это я сделала? Вот что значит — глаза боятся, а руки делают!

Затем еще долгое время носила воду, чтобы хорошенько все прополоскать. Ее тоже частично грела, но не так много, как для стирки. А уже к вечеру осознала свою ошибку. Голова болела нещадно, сил не осталось. Я еле смогла разложить чистое по лавкам. Ни о каком мытье речи не было. Я даже от еды отказалась. Держась за стены, дошла до служанской и без сил рухнула на свою постель.

Каково же было мое удивление, когда я проснулась в полном одиночестве. Даже кроватей товарок рядом не было. Это что же? Где они ночевали-то?

Ответ нашелся за завтраком. В кухне стояли два топчана, а Гандула с Ирмой тщательно держали дистанцию со мной. Ох, ты ж! Я же вчера весь день в воде плескалась. Устала так, что еле до кровати дошла. От еды отказалась. Что они подумали? Да то, что я заболела! Вот ведь!

— Вы чего это сбежали из служанской? — После приветствия решила проверить свои догадки.

— Так, ты ж помирать собралась! — Вполне искренне удивилась Ирма. Гандула подтверждала ее слова уверенными кивками. — Мы вернулись — ты вся горишь и мечешься по кровати во сне. Ровно так мор у всех и начинался. Нас не послушала — в отравленной воде весь день полоскалась.

— Видать, Всевышнему плохо молилась! — Вставила свои «пять копеек» кухарка.

— Вот мы и ушли сюда на ночь. Даже договорились с Арном, чтобы к ночи тебя на погост утащил. Дольше мор никого не оставляет жить. — Закончила Ирма, а потом как-то странно на меня посмотрела. — Только вот ты поднялась и выглядишь как будто здоровой. Те, что на погосте-то, никто не поднимался, так в горячке и помирали.

На этом обе товарки пристальнее стали в меня вглядываться. А я еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Отдышалась и рассказала им, что не рассчитала силы после болезни и сильно вымоталась