Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов Страница 66

Зубров замолчал. Он смотрел на Магнуса, и в его бычьих глазах читалась бессильная ярость. Он проиграл. Он знал, что Магнус сам предложил заманить Волка поближе, но доказать это невозможно. Теперь же фон Штербен виртуозно перекладывал всю ответственность на Совет Обороны.

Магнус не стал добивать его. Он просто потерял к миносу интерес, и это было унизительнее любого триумфального монолога.

— Если это всё, генерал, то я вынужден откланяться. У меня есть неотложные дела. А вам я бы порекомендовал сосредоточить усилия Совета на ликвидации последствий… демонтажа. Организуйте работу коммунальных служб. Это будет гораздо полезнее для города, чем пустые угрозы в мой адрес.

Он не дождался ответа. Просто отключил связь. Экран, на котором только что кипел праведным гневом генерал Зубров, погас.

Тишина вернулась. Магнус сидел неподвижно, глядя в пустоту. Разговор с генералом был необходимой формальностью, разминкой, способом восстановить ментальное равновесие. Теперь можно вернуться к главной проблеме.

К Волку.

Он закрыл глаза, снова прокручивая в голове отчёт «Демиурга».

«Аномалия аналогична той, что произошла здесь утром?» — мысленно спросил он.

АНАЛИЗ ОСТАТОЧНОГО ИЗЛУЧЕНИЯ ПОДТВЕРЖДАЕТ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТОЙ ЖЕ ТЕХНОЛОГИИ, ОСНОВАННОЙ НА МАНИПУЛЯЦИИ ПРОСТРАНСТВОМ. ОДНАКО ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД И СИГНАТУРА ВОЗДЕЙСТВИЯ ОТЛИЧАЮТСЯ.

Магнус кивнул сам себе. Гиперкуб. Волк научился им пользоваться более виртуозно, чем раньше. И, судя по масштабу, нашёл для него новый источник питания. Наверняка тот самый артефакт, что он создал из аннигиляционной бомбы. Две невозможные переменные сошлись в одной точке и породили… это.

Однако Магнус знал одно: законы физики можно обойти, но не отменить. Всё, что исчезает в одном месте, должно появиться в другом. Нельзя просто раствориться в ничто. Во всяком случае, Волк совершенно точно не собирается превращать себя, куроход и экипаж в облако космической пыли.

Он перенеслись. Вопрос только, куда?

На лице Магнуса не осталось и следа растерянности. Только холодная, хищная сосредоточенность.

— Демиург, — его голос эхом разнёсся по пустой рубке. — Новая директива.

СЛУШАЮ, СОЗДАТЕЛЬ.

— Прочесать глобальную сеть. Все каналы. Все частоты. Все источники — новостные, военные, гражданские, пиратские, блоги домохозяек и форумы любителей разводить сусликов. Задействуй все вычислительные мощности. Мне нужны данные о любом аномальном явлении, любом необъяснимом событии, любом сообщении о внезапном появлении гигантского шагохода в форме избы или кого-то из экипажа. Когда «Избушка» появится… я хочу узнать об этом мгновенно.

ДИРЕКТИВА ПРИНЯТА. НАЧИНАЮ ВЫПОЛНЕНИЕ.

Магнус перешёл к управлению. Его летающая цитадель набирала высоту, и на панорамном экране Лиходар, окутанный пылью, медленно уходил вниз, превращаясь в схематичную карту. Город становился меньше. И ещё меньше.

Его взгляд был прикован к одной точке на этой карте. К маленькому, почти незаметному шраму на теле земли.

К пустому кратеру, оставшемуся там, где полагалось находиться могиле Волка.

Корабль поднимался всё выше, уходя в облака. Война продолжалась.

Глава 20

Сделай это возможным

Петрович докурил сигарету до самого фильтра, обжёг пальцы, смачно выругался и затушил бычок. День тянулся, как резина от старых покрышек. Медленно, нудно и с отвратительным запахом. Солнце жарило асфальт продовольственного хаба «Ходдимир-Юг», превращая огромную площадку, заставленную штабелями контейнеров, в сковородку.

— Слышь, Семёныч, — сказал он, обращаясь к напарнику, который безуспешно пытался завести капризный автопогрузчик. — Этот хрыч, новый начальник смены, опять нормы поднял. Говорит, производительность падает. Я ему говорю, так ты нам погрузчики новые дай, а не лекции читай. А он мне «не положено»!

Семёныч, мужик лет пятидесяти с лицом, похожим на печёное яблоко, в очередной раз повернул ключ зажигания. Погрузчик издал звук, напоминающий предсмертный хрип больного осла, и заглох.

— Ему не положено, а нам вкалывай, — проворчал Семёныч, вытирая со лба пот. — Я на этой тарантайке скоро сам в узел завяжусь. Ей место в музее металлолома…

Он не договорил.

Мир на секунду выключили.

Сначала пропал звук. Пропал гул дальнобойных фур, ругань грузчиков, скрип металла. Наступила абсолютная, вакуумная тишина. А потом пространство над центральной площадкой, прямо между рядами с консервированной кукурузой и туалетной бумагой, вспыхнуло.

Это не был взрыв, а чистый, беззвучный, ослепительно-белый свет, будто кто-то на мгновение включил второе солнце. Петрович и Семёныч инстинктивно зажмурились, прикрыв лица руками. Свет был таким ярким, что проникал даже сквозь веки, заливая всё вокруг молочной белизной.

А через секунду всё кончилось.

Тишина вернулась, но теперь она стала другой. Не вакуумной, а звенящей от шока. Петрович опустил руки. На площадке, где только что было пусто, теперь что-то лежало. Огромное. Нелепое. Чудовищное.

Это была гигантская стальная изба, лежащая на боку под углом в сорок пять градусов. Одна из её механических «курьих» ног была неестественно вывернута, вторая — поджата под брюхо. Броня, когда-то, видимо, бывшая серой, теперь представляла собой мешанину из вмятин, оплавленных участков и пробоин, из которых тонкими струйками валил дым. Эта груда металлолома походила на подстреленную железную птицу, рухнувшую с небес, а в придачу под ней громоздилась гора сухой почвы.

Но хуже всего, что эта машина выглядела знакомо.

Петрович видел её десятки раз за последние сутки. В новостях. На экранах в баре. В роликах, которые пересылали друг другу все, кому не лень.

— Семёныч… — прохрипел Петрович, не в силах оторвать взгляд от стального монстра. — Ты… ты это видишь?

Семёныч, стоявший рядом с открытым ртом, медленно кивнул. Его лицо из печёного яблока превратилось в бледную поганку.

— Вижу… — прошептал он. — Это ж… «Избушка». Волка.

Они молчали секунд десять, пытаясь совместить репортажи о боях за тысячи километров отсюда с тем фактом, что главный объект этих репортажей теперь лежит в двадцати метрах от их курилки. Мозг отказывался строить логические цепочки.

— Надо бы… начальству доложить, — неуверенно произнёс Петрович.

— Погоди, — ответил Семёныч, приходя в себя первым. Он дрожащей рукой вытащил из кармана заляпанного комбинезона коммуникатор. — Я сначала сниму. Мне ж никто не поверит.

В тот самый момент, когда он навёл камеру, на боку стальной махины с оглушительным скрежетом и стоном начал отходить в сторону тяжёлый люк.

* * *

Переход по ощущениям напоминал полную жопу. Будто тебя засунули в бетономешалку, раскрутили до третьей космической, а потом резко остановили об бетонную стену. Мир исчез, сменившись калейдоскопом цветов и ощущением, что каждая клетка твоего тела одновременно