Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов Страница 66

Потом, накинув куртку, я вышел на крыльцо. Один, потому что и Валера, и Пивасик с самого утра подозрительно молчали, но оба были в наличии. Видимо, перестрессовали за эти дни без меня и сейчас отсыпались.

Втянув свежий воздух всей грудью, я ощутил, что живой, что начинается прекрасный новый день, а впереди еще много интересного! И ничто не могло изменить моего отношения, даже иней на перилах.

Глядя на низкое светлеющее небо, я напитывался энергией. И нет, это никакая не метафора, и дело тут не в закаливании. Как я уже раньше объяснял, моему организму критически важны эти утренние десять минут на воздухе, потому что даже на рассвете сквозь облака снаружи набиралось три–четыре тысячи люкс, и этого хватало, чтобы меланопсиновые клетки сетчатки отрапортовали гипоталамусу: утро, хозяин, мелатонин убрать, кортизол поднять.

Причем через окно фокус не работает, именно поэтому в Казани я выходил на балкон — стекло отсекает нужный спектр раз в пятьдесят, так что можно хоть весь день сидеть у окна и оставаться для собственного мозга в вечных сумерках.

Щурясь в небо, я слушал, как за забором кто-то, скорее всего, Игорек, колет дрова, и делал легкую зарядку: наклоны, мягкую ротацию для грудного отдела, пару приседаний. Ничего героического я не совершал, межпозвонковые диски за ночь набухают от жидкости и капризничают, если их не размять, а моя поясница, убитая годами дивана и бутылки, ныла особенно охотно.

Закончив разминку, я прижал два пальца к шее и отсчитал пятнадцать секунд, после чего умножил на четыре. Получилось, что пульс после легкой физнагрузки у меня — cто двенадцать. Еще месяц назад после такой же зарядки было сто двадцать восемь, и Система тогда сухо отметила низкую толерантность к нагрузке и детренированность.

Шестнадцать ударов разницы при той же работе значило, что мое сердце больше не захлебывается частотой, не пытается компенсировать слабость паникой — оно все еще колотится выше сотни, до хорошей формы мне далеко, но ритм стал ровнее, а дыхание восстанавливается быстрее. Организм справляется экономнее: ударный объем понемногу растет, и кровь прокачивается без прежней суеты. Если пересчитать на сутки, шестнадцать ударов в минуту — это двадцать три тысячи сокращений, которых больше нет. Двадцать три тысячи раз в сутки миокарду не нужно сжиматься впустую. А главное, в этом нет никакой магии, только адаптация к нагрузке. Те же движения, тот же объем, а тело отвечает спокойнее. И это за какой-то месяц!

Я довольно улыбнулся. Поработал на славу, что и говорить.

И тут в углу зрения самопроизвольно мигнуло полупрозрачное окно, в ушах раздался легкий перезвон, и я увидел:

Внимание! Функциональность Системы восстановлена до 8%!

Подключен модуль предиктивного моделирования.

Доступны функции: прогнозирование динамики патологий при заданных условиях, моделирование сценариев «если — то».

Ограничение: точность прогноза зависит от объема накопленных данных об объекте.

Минимальное условие: одна полная диагностика. Оптимальное: две и более с интервалом.

Когда я дочитал, окно свернулось, уступив место другому:

Активировать самодиагностику?

Я согласился, чего уж теперь отказываться.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

День с момента активации: 41.

Текущее физическое состояние: умеренное (стабильная положительная динамика).

Прогнозируемая продолжительность жизни: 4–6 лет.

Динамика патологий:

— Атеросклероз коронарных сосудов: стеноз 32,8%. Эндотелиальная функция восстановлена на 40%. Бляшки стабильны, признаков кальцификации не выявлено.

— Печень: стеатоз регрессировал до минимального. Биохимические показатели в норме. Фиброз F1 — без прогрессирования, начальные признаки обратного ремоделирования.

— Углеводный обмен: инсулинорезистентность снижена суммарно на 41%. Гликемические пики в пределах физиологической нормы. Преддиабет компенсирован.

— Бронхолегочная система: вентиляция в норме. Остаточное воспаление не определяется. Сатурация 98–99%.