Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок Страница 65

— Ещё немного. Держись! Поднажми! — крикнул я и с силой оттолкнул сразу троих студентов от себя.

И поплатился за это, ведь прямо в тот момент, когда между лестницей и платформой появилась и стала стремительно увеличиваться пропасть, одна юркая и очень упорная первокурсница схватила меня в очередном прыжке прямо за ногу.

— Кайл!

— Отцепите её!

— Помогите ему!

Я в панике ухватился руками сначала за саму лестницу, а затем за своих друзей, что попытались перетянуть меня на свою сторону. Но вот и со стороны платформы, где до сих пор находились мои ноги, другие студенты крепко ухватились за них.

— Кайл!

— Держите! Тащите его!

Лестница-в-движении отделилась на несколько футов, а большая часть моего тела стала нависать на высоте чёртовых пяти этажей. С двух сторон студенты навалились, пытаясь перетянуть меня подобно канату. Друзья и враги упёрлись ногами в лестницу и в пол, вцепились хваткой, которую ни за что не ослабят…

Лестница остановилась где-то в пяти футах от платформы.

— Петрификус Тоталус! — произнесла чары Гермионы, отчего Лаванда Браун замерла в нелепой позе.

— Депульсо! — рискнула произнести чары Уэнсдей, оттолкнув одного из студентов от меня.

Я почувствовал, как надрываются мои суставы от столь сильного напряжения. Меня как будто бы четвертовали! Как больно!

— Больно! А-а-а-а! — закричал я, не в силах больше терпеть.

Если бы лестница продолжила своё движение, то вся эта схватившая меня цепочка с разных сторон полетела бы вместе со мной вниз. Но она почему-то решила остановиться, и теперь меня продолжали изо всех сил тянуть в разные стороны.

— Не отпущу! Не отпущу тебя, Кайл! Держись! — кричал мне Симус.

— Драко! Помогай! — сказал сквозь зубы Рон.

— Стараюсь! — ответил ему слизеринец.

Девочки продолжили одаривать студентов на той стороне условно безопасными чарами. Только вот в толпе их было слишком много, а другая лестница-в-движении уже везла новую порцию бешеных учеников…

Терпеть уже не было сил, и я закричал с новой силой. Мне так руки с ногами поотрывают!

— Отпустите его, чёртовы ублюдки! А-А-А! — закричала во весь голос Джек. Я не видел её, и заметил свою боевитую подругу лишь в тот момент, когда она перелетела в прыжке с лестницы на платформу.

— Джек!

Храбрая Джек Спинкс приземлилась совсем рядом с моими бедными ногами и начала всеми частями тела стараться отцепить сжимающие меня руки студентов.

— Отпустите его! Вот она я! Давайте! Трусы! Слабаки! Ненавижу!

Рывком меня наконец-то отделили от загребущих рук и втащили на лестницу-в-движении. Всё тело жутко болело, но не это меня сейчас беспокоило больше всего.

— Джек, — прошептал я, когда лестница-в-движении продолжила свой путь наверх. — Нет…

Я увидел, как она яростно дерётся с окружившими её студентами. Как дикий зверь в окружении врагов, она продолжала сражаться даже тогда, когда её поглотила толпа.

Мы более не слышали криков Джек — ни яростных, ни молящих. Никаких. Но по тому, с каким азартом толпа учеников продолжала копошиться на платформе… По тому, как кровь окрасила пол платформы в красный цвет и окропила мантии студентов…

По всему этому можно было сделать только один вывод. Джек Спинкс больше не было в живых.

Глава 13. Поражение за поражением

Передо мной мир на ладони

И мой дух в нём бился в неволе…

Но покуда путь мой не пройден,

Встанем подле со мной вровень, вровень! (с)

* * *

Безжизненные глаза, увядшее тело, чёрные души… Хочется напиться и забыться.

Меня гложет жажда рвать на себе волосы и одновременно с этим возникает неутолимое желание уничтожить весь этот мир, полный злобы и несправедливости.

Джек умерла. Погибла буквально ни за что, отдала свою жизнь, спасая меня из рук заколдованных студентов. Зачем? Почему? Какой в этом всём смысл? И ради чего мне двигаться дальше? Если каждый из тех, кто мне по-настоящему дорог, в любой момент может вот так вот просто исчезнуть, погибнуть, перестать существовать…

Раз, и нет человека. Два, и нет второго. Все мы всё ещё существуем на этом свете лишь по неизвестной прихоти властвующих господ. Один-единственный чих директора Дамблдора способен покончить со всем этим. Единственная оплошность может перечеркнуть любые мои стремления. Роковая случайность спокойно поставит на мне крест, и достаточно лишь толики невезения, дабы всё пошло по наклонной вниз — в кромешную тьму небытия.

Я смутно помнил, чем закончился Хеллоуин. Тело мучила боль физическая, а сердце разрывала скорбь и апатия. Лестницы-в-движении, словно напитавшиеся болью и страданиями, насытившиеся смертью Джек кровожадные монстры довольно заурчали принесённой жертвой и стали перемещаться от пролёта к пролёту в нормальном ритме.

Мы добрались до Астрономической башни, забаррикадировали проход и ещё долго отбивались от снующих полчищ жадных до крови студентов. Теория оказалась верна — в столь узком проёме обороняться от врагов было значительно проще, но легче мне от этого не становилось.

Никому не становилось, на самом деле. Мои друзья храбро и с отдачей делали всю работу даже без моего руководства, но и на их лицах я видел гамму терзающих ребят чувств. Шок. Неверие. Страх. Злоба. Но если даже в такой критической ситуации ребята держались и всеми силами старались не провалиться в желоб бездонной апатии и тоски, то вот я…

Что-то во мне сломалось со смертью Джек. Нечто безвозвратно разрушилось внутри — организм будто бы потерял саму тягу жить, а сознание погрязло в рефлексии, самобичевании и собственной неуверенности.

День за днём после очередного Хеллоуина проносились для меня как в тумане. Я действовал словно на автомате — говорил какие-то слова, выполнял школьную рутину с посещением предметов, следовал опостылевшему распорядку дня… А внутри меж тем зияла непросветная пустота, с проснувшимся аппетитом пожирающая меня изнутри.

На самом деле, я не верил в депрессию. Думал ещё тогда — в прошлой жизни — что всё это байки обиженок и слабых по натуре людей, желающих, чтобы их кто-нибудь пожалел да утешил. Забавно, как я не мог вспомнить ничего из своей биографии, но вот чувства наподобие этого перенеслись со мной в этот мир. Видимо, именно из них состояла моя никудышная личность. Из чувств, а не воспоминаний…

И теперь получалось так, что либо я горько ошибался касательно существования депрессии, либо сам оказался на месте тех самых слабых и жалких людей, которых не воспринимал всерьёз и даже немного презирал.

— Вот ты где, — дверь открылась и захлопнулось, и только потом я увидел Уэнсдей, что зашла в пустующий класс.

Где