Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева Страница 61

— Вот это, госпожа, — она повернулась ко мне, — закваска, сделанная из желудка телёнка. Я её берегу как зеницу ока, потому что от неё зависит всё. Если закваска хорошая, то и сыр будет вкусный. А если она скиснет раньше времени, то сыра из неё уже не получится.

— А сколько нужно закваски на такой котёл? — я указала рукой на тот котёл, с которым она сейчас возилась.

— Три ложки, — Бьёрг показала свою ложку, которая была раза в три больше столовой. — И нужно терпеливо ждать, пока молоко не свернётся. Торопить нельзя, иначе зерно получится грубым.

Мне очень захотелось всё записать, но поняла, что блокнота у меня с собой нет.

— Эльза, — шепнула я, — у тебя нет бумаги для записей?

— Я что, похожа на книжную лавку? — фыркнула Эльза.

Сигрид, заметив мои метания, протянула мне тонкую берестяную пластинку и заострённую палочку.

— Пишите.

Я благодарно ей поклонилась и принялась записывать.

Бьёрг показывала, а я записывала каждый шаг. Молоко нагревается до температуры, когда рука терпит, но уже горячо. Знай, что закваска добавляется в тёплое молоко. Перемешивать нужно медленно, круговыми движениями, только по часовой стрелке — она подчеркнула это трижды, очевидно считая это принципиально важным. Потом котёл накрывается полотном и стоит, пока молоко не свернётся. Сгусток режут ножом крест-накрест, а потом руками разбивают на мелкие комки, после чего получается зерно. Его отжимают, солят и закладывают в формы, которые потом ставят под пресс. Достают через два дня, потом оборачивают в промасленное полотно и убирают в погреб на созревание.

— Ароматные травы и специи, как например, тмин и можжевельник, добавляют перед прессованием, — объяснила Бьёрг. — Но это по желанию. Можно и без них, будет просто молодой сыр, который можно есть уже через месяц. А с приправами нужно ждать три месяца, никак не меньше.

Я дописала последнюю строчку и с нежностью посмотрела на свою берестяную пластинку, исписанную мелкими буквами. Это был рецепт, который мог и просто украсить, и изменить жизнь Нордхейма в лучшую сторону.

— Если у меня появится молоко…

— Если ярл Эйнар отдаёт вам трёх коров, а козы тоже молочные, то через месяц-полтора, после того, как они обживутся, молока на изготовление сыра у вас будет достаточно. Козий сыр вообще делается проще и быстрее.

Тут Сигрид подошла ко мне. — Лиза, я дам тебе сырьё для закваски с собой. У нас есть запас.

Бьёрг кивнула, подтверждая.

— Сигрид, спасибо вам за вашу щедрость! — мой восторженный взгляд привёл её в лёгкое замешательство.

— Это не щедрость, Лиза, это здравый смысл. Если Нордхейм встанет на ноги, выиграют все.

Записав рецепт сыра из козьего молока, мы тепло попрощались с Бьёрг, и вышли из сыроварни. Сигрид повела нас в сердце дома, — на кухню. Это было большое помещение, где одновременно работали пять женщин. Над пышущим жаром очагом висели котлы, и пахло так вкусно, что у меня заурчал живот, хотя после завтрака прошло не больше двух часов. Здесь же хранились запасы провизии, — мешки с мукой, большие связки вяленой рыбы, бочки с квашеной капустой, горшки с мёдом. Больше всего меня интересовала пшеничная мука. Она сильно отличалась от современной, но выглядела очень даже не плохо, можно сказать, её более здоровый вариант.

А то, что называлось мукой в Нордхейме, было очень похоже на мелкодроблёное зерно с примесями.

— Припасы у нас пока есть, — сказала Сигрид, — но я смотрю на них и вижу, что год назад их было вдвое больше. Урожаи заметно падают, не так сильно, как у вас, но тенденция пугает.

— Дар угасает и у вас?

Сигрид помедлила, но потом согласно кивнула. — У нас есть ещё тепло, но оно уходит. Эйнар не говорит об этом вслух, но я всё вижу.

Мы прошли на задний двор. Здесь были загоны для скота, курятник, огород, обнесённый каменной стеной, и большой сарай для инструментов. Огород выглядел ухоженно, не было видно сорняков. Я присела и потрогала землю. Она отозвалась сразу и я с облегчением выдохнула, значит, здесь Дар ещё не угас.

— Хорошая земля, — сказала я вслух. Вкладывайся в неё, ухаживай, и она будет отвечать тебе, даря богатый урожай.

— Постараюсь, — выдохнула Сигрид с облегчением.

Она показала нам курятник, где куры с деловитым видом рылись в соломе, выискивая пропитание, а потом вернула нас обратно в дом через боковую дверь, ведущую в комнату, которую она назвала «своей».

Это была светлая и очень уютная комната с большим окном, рабочим столом по центру, на котором стояла красивая ваза с луговыми цветами.

— Присаживайтесь, — Сигрид указала на два удобных кресла. — Я хочу с вами поговорить. Точнее, с тобой, Лиза.

Эльза села чуть в стороне, инстинктивно чувствуя, что это разговор не для её ушей, но Сигрид покачала головой.

— Останьтесь, Эльза. Вы тоже должны это слышать.

Она села напротив нас и чинно сложила руки на коленях.

— Лиза, я хочу кое-что тебе рассказать. Ты вчера упомянула ярла Бьорна, соседа Торбранда. Но ты, может быть, не знаешь о том, что произошло с фьордом, который лежит между вами и фьордом ярла Бьорна?

— Нет, не знаю. Расскажите.

— Тот фьорд назывался Грёнхейм. Зелёный дом. Красивое название, правда? Когда-то это место оправдывало его. Долина была плодородной, и люди жили спокойно. У них был свой ярл, род Волчьего Клыка, старая семья. Полностью их Дар угас раньше, чем у других. У вас, их ближайших соседей, земля тоже отказывается родить. Люди оттуда начали уходить, но многие, особенно старики, вдовы с детьми и те, кому некуда было идти, остались.

Сигрид помолчала, и я увидела, как дрогнули её пальцы.

— А потом пришёл Бьорн, с дружиной. Он напал ночью. Не объявляя войны и не соблюдая ни единого закона! Пришёл и вырезал владетелей до последнего. Всех, кто был в доме. Даже детей не пощадил, Лиза. Младшему из рода Волчьего Клыка было семь лет.

— Ужас… — прошептала я.

— Несколько человек спаслись только потому, что в ту ночь уехали на ярмарку. Когда вернулись, увидели только тлеющие руины и много, очень много мёртвых тел.

— Среди выживших, — продолжала Сигрид, — была кухарка, которая работала поваром на главной кухне Грёнхейма. Женщина по имени Гудрун. Она готовила так, что слава о ней шла по всему побережью. Не простая кухарка, Лиза. У неё определённо есть задатки. И с ней была её дочь, Ингрид, шестнадцати лет. Девочка прислуживала своей покойной госпоже.

— Они пришли к вам?

— Пришли. Через перевал, полуживые и попросили места. — Сигрид выпрямилась. — Я их, разумеется, приняла. Но