Неправильный попаданец - Катэр Вэй Страница 60

Похоже, я чуть-чуть попал.

— Милая моя Гекки, есть у меня большие подозрения, что это всё — плохая мысль! — теперь я был аккуратнее в своих формулировках. — Твоя сила нужна этой планете, и кто знает, может, и целой вселенной. Кваг странный, но хороший лягух, правильный.

— Ты бросаешь меня? — Геката почти плакала, но при этом рычала.

— Отнюдь. Пускай это будет островок чудесного сада, который ты будешь растить и ждать меня. А я буду знать, что всегда могу сюда вернуться.

— Ты бросаешь меня! — Слёзы высохли на её лице, а глаза блеснули холодным гневом.

Она облачилась в свой наряд Малифисенты и шагнула в разлом. Я — следом. На той стороне, в мире лягушек, её уже не было. Но я чувствовал, что мир оживает. Чувствовали это все.

Да! Сейчас она это делает из-за обиды, отдаёт себя всю делу. Но пройдёт время — и она успокоится. А мне пора двигаться дальше.

Пушистик, на удивление, был спокоен и даже ни разу не матернулся. Более того, я не успел и слова ему сказать, как он начал движение. Собственно, нечего было больше тут обсуждать. Все слова были сказаны, а стоять и молчать — глупо.

Наш отряд двигался лёгкой трусцой в неизвестном направлении. Моё тело стало послушнее, крепче и… более человеческим, что ли. Забег по мёртвой планете, пожирание безумного количества жемчужин и ночь с богиней не прошли для меня даром. Мой резерв капитально вырос, но это было не главное — во всяком случае для меня.

Моё тело качественно улучшилось. Живот уменьшился, но кожа ещё висела — её было слишком много изначально. Череп стал практически обычным. Нижняя челюсть вылезла из недр башки, а верхняя встала на место. Так что я почти мог нормально жевать.

Главным достижением я считаю то, что предательская слюнка перестала течь без моего разрешения. Правда, если я сильно нервничал, всё ещё плевался, хотя уже не так сильно.

Мой зад уменьшился и обвис ужасными складками. А вот руки и ноги, напротив, набухли мышечной массой — что не могло не радовать.

Жрать бусинки я пока боялся. Хотя явной боли и жжения внутри не было, но я жопой чуял, что это будет чревато. Мой резервуар капитально увеличился — примерно вдвое. Для себя я определил мерило в виде капель силы. После сожжения первого леса там помещалось максимум пятнадцать капель. Сейчас же, думаю, три десятка я могу вместить в себе спокойно.

Появляется закономерный вопрос: если в бобиках были бусины всего по шесть капель, то должны быть и более мощные жемчужины. Я достал из кармашка одну из чёрных жемчужин и присмотрелся к ней. Никаких изменений. Силу в ней я чувствую, а вот её количество — нет. Она совершенно никак не отличается для меня от фиолетовой — разве что размером и чуть-чуть формой.

Хомяк зыркнул на меня подозрительно, и я поспешил спрятать бусинку от греха подальше. Едва установившиеся отношения не хочется рушить в одночасье.

Чудный лягушковый мир: вечный день и вечное тепло. Тепличные условия. Совершенно непонятно, когда ложиться спать, но по ощущениям уже было бы пора отдохнуть. Но покой нам только снится. Я усвоил сразу две капельки из своего резервуара.

Это оказалось лишним. Ощущения были такие, что мне влили по венам адреналин с кофеином вперемешку. Из глаз посыпались искры, а из ушей повалил дым — натурально повалил. Хомяк хихикал прямо на бегу.

Но вот впереди показался разлом, который мне категорически не понравился.

Во-первых, его размер — метров десять в высоту. Во-вторых, насыщенность и цвет. Я пока не знаток и не в курсе, что будет за зелёным порталом. Но он был не просто зелёным — а ярко-зелёного, болотного цвета. И в-третьих — это количество охраны вокруг.

Несколько сотен квакеров, в числе которых были маги. По периметру — укрепления в виде участков стен с приставными лестницами. На них как раз и стояли маги в окружении стрелков. Стрелки держали что-то похожее на арбалет, но крупнее и шире — типа двустволки, что-то в этом роде. Я присвистнул и остановился возле самого огромного лягуха.

— Уважаемый, — начал я свою стандартную песню, — не просветите меня, куда ведёт данный разлом? И вообще, что там и как внутри?

— Ты умрёшь там, человек, — без тени сомнения сказал лягух. — Не пройдёт и часа. Ты слаб! — припечатал лягух и замолчал.

— Спасибо за беспокойство, — натянул я дежурную улыбку и продолжил. — Но я бы хотел подробностей. Если не затруднит.

— Мертвецы! На той стороне — армии мёртвых, — всё. Лягух опять умолк.

— Допустим. И что, они не заканчиваются?

— Каждый день приходят. И каждый раз армия становится больше и больше.

— Каждый день… То есть, если перевести на время моего мира, то выходит, что примерно раз в месяц, — проговорил я вслух. — И что? Двести квакеров сдерживают их?

— Глупый человек и любопытный, — лягух сплюнул мне под ноги. — Это дежурный отряд. На следующее вторжение сюда прибудет восемь тысяч лучших квакеров, чтобы одолеть армию Смерти!

— Получается, каждый раз их больше и больше. Откуда они там берутся? Плодятся, что ли? Или они отступают и забирают с собой трупы?

— Ты надоел мне, человек! — Лягух раздулся как шарик — вот-вот лопнет. — Поди прочь.

Квакер отвернулся, но уходить не собирался. А я почесал затылок. Что получается? Да лажа какая-то получается. Надо произвести допрос ещё одного существа.

— Пушистик! — позвал я, чуть отойдя от надутого лягуха в сторону. — Я требую пояснений!

— Пи-пу-пок, пик-по-пу, поль-пи-по, пек-пял-пя. Пи-пи-пи, па-пи-по, пип.

— Ты вообще нормальный? Дурак ты плюшевый и не лечишься! Твои эксперименты добром не кончатся, — возмущался я.

— Что случилось? — спросил Клим, а я даже не узнал его. В голосе не было прошлого пренебрежения — даже какое-то уважение послышалось.

— Там, нежить! Мертвецы! И их становится всё больше и больше. Последний прорыв оттуда был две недели назад. Ещё через две недели должен быть новый прорыв. Так вот, Пушистику очень любопытно, откуда берутся мертвецы в том мире.

— Вообще-то, в этом есть здравый смысл, — подпёр кулаком подбородок Добромир, сложив руки на груди.

— Пип! — кивнул хомяк.

— Да я всё понимаю: нам надо защищать мир лягушек и всё такое. Но их собираются встречать тысячи лягушек. Это вам не жалкие и беспомощные собаки, — накалял я атмосферу.

— Пип! — опять кивнул хомяк.

— Пушистик! — смекнул я кое-что и решил проверить