Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин Страница 6

По глазам же вижу, что он именно это имеет в виду. Вот же гад! Ничего святого! Переспал с женой, зная, что завтра её за дверь выставит. А как она согласилась-то на всё это? Ведь знала! Они же обсуждали, получается…. Поставил бедняжку перед фактом после?! Аж волосы на затылке шевелятся от несказанной подлости этого индивидуума.

Меня пробирает холод, а из груди рвётся истерический смешок. Так хочется ответить что-то колкое и язвительное, но, увы, у меня положение крайне невыгодное.

— Какая же ты дрянь, — продолжает Эдриан, а у меня глаза на лоб лезут. — Думаешь, все продумала? Нет, дорогая. Я обязательно найду способ развестись с тобой. Мир наизнанку выверну, под каждый камень загляну, но что-нибудь придумаю.

Хлопаю ресницами. Даже так? Ну флаг тебе в руки, дорогой супруг! Только меня оставь в покое. Я бы с радостью помогла тебе в столь нелегком деле, но… не буду.

Пусть помучается. Ему же развод нужен в первую очередь? Вот-вот!

— И будь уверена: я превращу твою жизнь в ад, — цедит он и угрожающе щурит ледяные глаза. — Ты ещё пожалеешь о своём поступке, Эмилия. Я сделаю всё, чтобы пожалела. Ни дома с виноградниками, ни привилегий не видать тебе, как собственных ушей. Ты отправишься туда, куда заслуживаешь — в глушь, в ту самую хибару, что досталась мне за долги одного проштрафившегося пьяницы.

Удивительно, но Эдриану удаётся пошатнуть мой воинственный настрой — на мгновение. Хибару, значит? Думаю, он драматизирует. Страху нагнать хочет. Он же не знает, что Женю Журавлёву старыми домишками не напугать.

Я и в шалаше выживу. Не пропаду!

Эдриан будто чувствует мои мысли и делает резкий шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство. Не успеваю отшатнуться и упираюсь взглядом в пульсирующую жилку на его шее. Внутри всё сжимается. Мышцы живота напрягаются. Страх обволакивает сознание.

Но я делаю над собой усилие и поднимаю взгляд, запрокидываю голову и храбро встречаю его лютый взгляд. И всё-таки он возмутительно красив! Ну почему так всегда, а? Красавцы вечно оказываются подонками.

Моя внезапная уверенность вводит Эдриана в ступор. Одна его бровь ползёт на лоб.

— Как скажешь, дорогой супруг, — с обманчивой мягкостью произношу и смотрю на него широко распахнутыми глазами. — Я приму любое твоё решение. С достоинством. Хочешь меня сломать? Можешь попытаться. Посмотрим, кто кого.

По его лицу мелькает тень недоумения и… чего-то ещё, что я не успеваю понять.

— Хм-м-м, — выдаёт он и разворачивается к двери.

Неужели получилось подорвать его уверенность? Вот-те на! Мелочь, а приятно! Вон, подбородок потирает, тихо охреневает. Прежняя Эмилия не позволяла себе дерзить и отвечать муженьку? Что ж, я это исправлю!

— И не надейся сбежать оттуда, — добавляет он напоследок и прочищает горло, движется к двери. — Я прослежу, Эмилия.

— Конечно-конечно, дорогой, — всё ещё мягким голоском отвечаю. — Твоё право.

Главное, не на виселицу отправляет. Или как здесь неугодных казнят? Пф-ф-ф! Легко отделалась, я считаю.

Ну, Эмилия! Я тебе ещё припомню! Не для того я умирала, чтобы твои проблемы разгребать!

Эдриан выходит, не оборачиваясь. Только когда дверь почти закрывается, бросает быстрый взгляд через плечо. Всё ещё в шоке. А я резко и с шумом выдыхаю, и вдруг понимаю, что всё это время почти не дышала.

И какое-то время стою посреди комнаты, словно громом поражённая. В ушах стоит гул, в висках стучат молоточки. Похоже, с муженьком придётся пободаться. М-да-а. Что ж, ладно! Я не из пугливых.

Заставляю себя с облегчением улыбнуться и разжать пальцы. Спокойно, худшее позади. Настраиваемся на оптимистичный лад, не мандражируем!

Пытаюсь позитивно мыслить и настолько увлекаюсь процессом, что не сразу понимаю — кто-то вошёл.

— Простите, госпожа, — доносится тихий голос.

Поворачиваю голову и фокусирую взгляд на двери. В комнату входит Ронни, а за ней двое мужчин, тоже из прислуги, заносят массивный сундук.

Похоже, меня выселяют прямо… сейчас?!

Глава 9

— Что происходит, Ронни? — спрашиваю недоуменно.

Она замирает на мгновение, потом отвечает тихо, почти извиняясь:

— Господин велел собрать ваши вещи в дорогу. Немедленно, — бормочет и виновато опускает глазки в пол.

Я смотрю на неё, не моргая. Слова доходят до меня с запозданием, будто сквозь толщу воды.

Ах, ну да! В хибару.

Пожимаю плечами. Прекрасно! Я и сама не хочу здесь более задерживаться.

Делаю приглашающий жест и отхожу к окну. Отодвигаю штору и охватываю взглядом идеальный двор с фигурно подстриженными кустами. Не задалась моя новая жизнь с самого начала….

Оборачиваюсь, а Ронни уже скользит к шкафу и ловкими движениями открывает створки. Слуги аккуратно ставят сундуки на пол у изножья кровати.

Ронни тянется к вешалке, берёт одно из платьев и, не глядя на меня, начинает аккуратно складывать ткань. Второе, третье. Работает молча, быстро. Молодец какая.

Подхожу к кровати и сажусь на край, скрещиваю руки на груди. Не буду мешать. Все равно ничего здесь не знаю.

— Госпожа, а флакончики упаковать?

Поворачиваю голову и смотрю на руки служанки. Она держит небольшие бутылочки — зеленые, желтые, мутно-оранжевые. Замечаю на них белые этикетки. Понятия не имею, что это, но лишними не будут.

— Да, конечно, — небрежно бросаю.

У Ронни лицо бледнеет, но она покорно кивает и бросается к сундуку.

— А шкатулку?

Закатываю глаза и снова оборачиваюсь. В руках у горничной резная шкатулка, добротная на вид. Может, в ней хранится что-то стоящее?

— Почему бы и нет?! Всё клади, милая. Не мешкай.

Ронни заканчивает складывать последние платья и бережно застёгивает крышку сундука. Помогает слугам поднять его и отходит в сторону, сложив руки на животе.

Молча поднимаюсь с кровати и натягиваю плащ, поправляю капюшон. Ронни ждет у двери, провожает меня вниз.

Ну что ж... вперёд к новой жизни? К приключениям? Хотя стоп, давайте без приключений. Мне бы тишины, покоя и глухомань такую, чтобы ближайший человек жил за холмом, лучше — за двумя.

Коридоры кажутся бесконечными. Шаги гулко разлетаются по каменным стенам, а я тащусь за Ронни, как на эшафот.

Так, соберись, Женька! Все будет хорошо. Ты справишься.

Во дворе меня уже ждёт экипаж. Чёрный, строгий, без гербов — скромненько, без опознавательных знаков.

Кучер открывает дверцу и кивает мне с видом "ну, вы поняли". Я машинально оглядываюсь на дом. Муж-объелся груш даже в окошко не выглянет? Пф-ф-ф! Не больно-то и хотелось.

Забираюсь в экипаж, дверца закрывается. Сажусь, кожаное сиденье поскрипывает. Почти как в салоне “комфорта”, только лошадьми пахнет вместо автомобильной пахучки.

И только я расслабленно устраиваюсь, как в