Лучше Бога. Хуже Дьявола. Том 3. Книга 1 - Егор Кулицкий Страница 6

За время пути, сидя в карете, Патриарх всё пытался придумать вескую причину, почему они должны уйти. Но в голову ничего не приходило. Волнение из-за недавних событий, беспокойство от некогда услышанного предсказания Оракула, а также ощутимый страх от предстоящей встречи перемешались в мыслях Патриарха.

Он лишь единожды встречался с одним из стражей, когда-то очень и очень давно. Ещё когда он только вступил на пост Патриарха и отказался от своего прежнего имени, во время аудиенции с Первым ангелом в отдалённой башне. Тогда-то он и увидел одну из стражей, мельком, но одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в силе этого существа.

И сейчас, уже подъезжая к главным воротам в церковь, он вернул самообладание, скрыв свои эмоции на лице. Когда карета остановилась у самого входа, Патриарх встал перед полуоткрытыми воротами в обширный зал. Его взгляд невольно задержался на месте, где совсем недавно он читал проповедь всем желающим. В конце огромного зала, прямо у пьедестала, стояло три фигуры в светлых плащах, укрывающих их лица.

Ещё раз переведя дух, Патриарх уверенно направился вперёд. Идя через весь зал, под его ногами скрипели осколки стекла, оставшиеся от разбившихся витражей. Здание было потрёпано после нападения, и как неудачно сложилось то, что эта троица пришла именно сюда.

— Приветствую вас, я нынешний Патриарх церкви Света. По какому поводу Святейшие стражи пожелали меня видеть? — встав недалеко от троицы, Патриарх склонил голову, смотря им в ноги.

— Спасибо, что так быстро пришли, — в ответ ему прозвучал намного более спокойный женский голос. — Подними голову.

Патриарх нерешительно поднял взгляд на троицу и тут же заметил сверкающие белёсые взгляды из-под капюшонов. При этом он всем телом чувствовал исходящие от них потоки маны, направленные не на устрашение, но достаточные для него, чтобы перехватило дыхание.

— Меня зовут Андеас, слева от меня Иакка, а справа Урзарес. Мы здесь по велению Первого ангела Ноэля.

Женщина в центре сняла капюшон, представившись сама и своих товарищей. Однако услышав их имена, Патриарх не мог поверить, что видит того же святейшего стража, что десятилетия назад. Статная женщина с крайне бледным цветом лица и волос нисколько не изменилась за все эти годы, однако её глаза выделялись намного больше остальных черт. Практически бесцветные, но сверкающие глаза смотрели словно в самую душу старого Патриарха.

— Большая честь познакомиться с вами. Однако по какому поводу Первый ангел послал вас в нашу скромную обитель? — видя разруху вокруг, Андеас более пристально посмотрела на старика перед ней. От этого Патриарх мысленно успел отругать сам себя за такой глупый вопрос.

— Думаю, вы и сами прекрасно понимаете почему мы здесь, — Андеас ещё раз окинула взглядом всю церковь, её повреждённые стены и разбитые витражи, всю разруху в зале. — Здесь произошло нечто серьёзное, и оно является только частью всей картины. Патриарх, давайте сделаем так: Не будет долгих обсуждений, не нужно перед нами хоть как-то оправдываться. Я лишь спрошу прямо… Король Ральдии носящий имя Шун Тенебрис, что вы и Империя собираетесь делать с ним?

Заявив такое, Андеас наперёд отсекла попытки Патриарха хоть как-то убедить их вернуться. Но даже без этого он никак не решался сказать хоть что-то ей в лицо, тем более не осмелился бы врать. Из-за этого, собравшись с мыслями, он ответил на её вопрос:

— Выполняя требование, будет проведено расследование… Империя, как и Церковь, намерена провести переговоры с Ральдией из-за произошедших событий, — негромко, Патриарх крайне кратко описал итоги недавнего совета. А закончив, он осмелился на ещё пару слов: — Это всего лишь государственные переговоры. Вам действительно нет необходимости…

— Вы хотите вести переговоры с этой тварью⁈ — Неожиданное гневное восклицание со стороны Иакки моментально заставило Патриарха замолчать. Однако и она сама быстро умолкла, как только Андеас указала ей на это, при этом совершенно не переменившись в лице.

— Это прекрасная новость. Мы будем присутствовать на этих переговорах как представители Церкви и воли Первого ангела, — пугающе стойкое выражение лица Андеас в этот момент говорило не столько о её спокойствии, сколько о её безжалостном нраве. — Устройте всё и сообщите нам. Когда дело касается воли Первого ангела, отказ неприемлем.

Смотря прямо в глаза одному из святейших стражей, Патриарх мог лишь покорно согласиться с её словами. Придя сюда, он понимал, что придётся попасть в нелёгкий разговор, однако совсем не ожидал, что давление на него будет достаточным, чтобы сразу пресечь любую попытку.

— Кара чудовищам, кара предателям… — Взгляд Андеас не дрогнул, когда она закончила их разговор такой фразой.

С этого момента было уже неважно решение Церкви или верховных чинов Империи. Оставалось только следовать указаниям, ведь стражи уже здесь, и их присутствие не было чем-то обнадёживающим. Скорее стоило ожидать, что предстоящие переговоры станут ещё более сложными…

Глава 2

Разногласия

Натта Рушера

20 лет

Броские краски богатых одеяний затмевали взгляды, а несмолкающая музыка бала заполняла зал и без остатка погружала всех гостей в царящую атмосферу. Ведомые музыкой танцы множества дворян не прекращались ни на секунду, увлекая с собой, в том числе и меня. Тихие голоса и разговоры слились с музыкой вокруг, а какие-либо детали окружающего зала, гостей в нём и вовсе будто ускользали от меня. Во всём этом потоке я не могла уловить момента, когда это всё началось.

Вот он танец, плавный, но быстрый. В потоке образов перед глазами я будто узнала перед собой Шуна, как в следующее мгновение моим партнёром по танцу был уже маркиз Лиам. Быстрая смена образов нисколько не мешала мне, будто я этого и вовсе не замечала. Но моргнув лишь раз, я была уже не в центре зала, а совсем в другом месте. Напротив меня стояла радостная Алиса и что-то бурно рассказывала… Кажется, что и я не просто слушала, а с улыбкой на лице отвечала ей.

В ушах всё ещё была слышна музыка, где-то в стороне, совсем ненавязчивая и удаляющаяся. Но я этому не удивилась, в этот момент я будто вообще этого не слышала. А когда прервалась и эта музыка, мои глаза залил золотой свет павшего барьера снаружи. Тысячи и тысячи осколков сверкали и звенели,