Лекарь-палач - М. Браулер Страница 6

Читал я очень много, еще со старших классов. Причем читал все подряд, надеясь найти новые идеи даже в псевдонаучных теориях. Проблема была в очень плохой памяти, приходилось все записывать, запомнить я не мог даже элементарные вещи. Именно поэтому сейчас и не мог вспомнить.

С того самого момента, как только я увидел первый труп, в мозг настойчиво пыталось прорваться воспоминание. Мне казалось, что очень важное. Даже до разговора с профессором истории, в голове формировалась гипотеза, которая возникла не на пустом месте. Было четкое ощущение, что очень давно, еще в молодости, мне попадалось описание похожих экспериментов. Только я не мог вспомнить, каких именно.

Осеннее утро было дождливым, я с трудом встал, приготовил кофе, кое-как собрался и пошел в университет. Работу вроде никто не отменял.

Подходя к университету, я невольно замедлил шаг, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы не выглядеть совсем уж замотанным. Во дворе было полно студентов, все казалось обычным, как и в любой другой день.

Круг в центре двора с темно-бордовым песком, пропитавшемся насквозь кровью, все непроизвольно огибали. Создавалось ощущение, что негласно все подписали кодекс молчания, тему убийства просто не поднимали.

Зайдя в кабинет, я медленно сел за стол. Со вчерашнего вечера на столе лежали документы, которые любезно предоставил Игорь Станиславович.

Разум настойчиво твердил, что не стоит больше заниматься изучением подобных вещей и прекратить, наконец, играть в детектива. Иррациональная же часть мозга заставляла все еще раз тщательно проверить.

Перелистывая документы, в которых описывались практики алхимиков, я подсознательно искал то, что никак не мог вспомнить. Разумеется, описывались различные, так сказать, направления исследований.

Алхимики веками пытались создать «эликсир бессмертия», называемый иногда «напиток долголетия». Процедура приготовления раствора часто сочетала химические эксперименты, мистические практики и герметическую философию. Методы получения, мягко сказать, использовались разные.

Проводились и сугубо научные эксперименты с жидкостями человеческого тела, когда из крови, слез и других жидкостей выпаривались и извлекались ингредиенты. Кроме того, проводились и экзотические практики, также с использованием человеческих жидкостей, драгоценных металлов и несуществующих мистических ингредиентов.

Голова шла кругом, но несмотря на обилие информации и древних рецептов, все было не то. Не это я пытался вспомнить.

Я решительно встал и пошел в собственную лабораторию, собираясь кое-что узнать у старшего научного сотрудника, чьи познания в химическом составе тела, да и в медицине в целом были даже глубже, чем мои.

— Здравствуйте, Петр Николаевич! — сказал я, открывая дверь лаборатории, которая находилась в конце коридора. — Я по важному делу.

Петр Николаевич был намного старше меня, и имел степень доктора медицинских наук. Я несколько раз спрашивал, почему он решил заведовать лабораторией и не пытался занять более высокий пост в научном мире. Петр Николаевич всегда скромно улыбался и говорил, что обожает работать с химическими составами. Он и правда проводил большую часть времени в лаборатории постоянно смешивая ингредиенты для различных опытов.

Несколько последних открытий нашей кафедры базировались на серии экспериментов, проведенных под его четким руководством. В общем, про жидкости и химические составы Петр Николаевич знал все.

— Здравствуйте, здравствуйте, — приветило закивал заведующий лабораторией, снимая очки. — Позвольте выразить свое сочувствие по поводу вчерашнего происшествия. Очень жаль, что вам пришлось участвовать.

— Оказался просто под рукой, вот и позвали в качестве эксперта, — сказал я спокойно. — Петр Николаевич, я к вам по очень важному делу.

— Конечно, конечно, голубчик, проходите, — засуетился заведующий и я невольно улыбнулся. От пожилого ученого просто веяло добротой, таким старинным, почти забытым, подходом, когда у каждого мастера был ученик. По возрасту так и выходило, я выступал в роли подмастерья.

— Петр Николаевич, я к вам по делу, не совсем научному, так сказать, — собрался с духом. — С какой целью можно использовать жидкость из стекловидного тела? Для каких практик и экспериментов?

— Так сразу сложно ответить на ваш вопрос, Иван Сергеевич, — пожилой ученый особо не удивился. — Ну строго говоря, это не жидкость, как вам известно. Стекловидное тело — прозрачный гелеобразный материал, состоит из воды и коллагена. Разжижение данной субстанции может вызвать болезненные и опасные симптомы у пациентов. Что именно вы хотите узнать?

— В каких исследованиях может использоваться данная жидкость? — переспросил я. — Чисто теоретически, разумеется.

— Использование человеческих тканей в научных экспериментах строго запрещено по этическим соображениям, — строго сказал Петр Николаевич, посмотрев на меня. — Если предположить гипотетическую ситуацию, или беспринципного ученого, тогда компоненты стекловидного тела, такие как гиалуроновая кислота и коллаген, могут применяться для создания биоматериалов. В хирургии, например, или в современной косметологии.

— Омоложение, — пробормотал я.

— Ну если совсем упростить, то да, — задумчиво сказал заведующий лабораторией. — Компоненты стекловидного тела могут использоваться для омоложения. Правда потребуется серия экспериментов и множество других элементов. Физически не представляю, как это можно сделать.

— Потребуется проводить серию экспериментов, — сказал я, судорожно пытаясь выудить из памяти обрывки знаний, полученных очень давно.

— Для подобных экспериментов нужна серьезная научная база, — покачал головой Петр Николаевич. — Тем более понадобится, простите, сам материал. Стекловидное тело может быть извлечено только при жизни….

Пожилой доктор резко замолчал и посмотрел на меня. Даже сквозь толстые очки я увидел, как расширились от ужаса глаза добрейшего человека.

— Я не могу разглашать детали следствия, — сдавленно пробормотал я.

— Не нужно, голубчик, не нужно, — медленно сказал заведующий, отвернувшись и посмотрел в окно. — Каждый раз поражаюсь, как вместе с научным прогрессом и быстрым развитием в людях уживаются низменные инстинкты. Как же до такого можно было додуматься?

— Если оставить в стороне этику, — решился я. — По вашему мнению, можно получить некое вещество для… так скажем… омоложения?

— Основываясь на своих научных познаниях, я могу с уверенностью сказать, что нет, — отреагировал Петр Николаевич. — В современной науке подобных исследований не проводилось, чтобы утверждать что-либо. Только если мы с вами не окунемся в темные воды древней алхимии…

Я непроизвольно вздрогнул. Значит не один я схожу с ума. Многие доктора и ученые интересовались алхимическими практиками, надеясь в рецептах и манускриптах найти базу для современных исследований. И многое же подтверждалось. Именно алхимия и лежала в основе развития медицины. Долгое время я был просто уверен, что алхимики и были медиками и аптекарями, только не признаваемыми обществом. До последних убийств.

— Предположим, в рамках алхимии, — вздохнул я. — В каких практиках могла жидкость стекловидного тела? С какими другими ингредиентами?

— Такое практиковалось только ранними алхимиками, причем в запретной «черной алхимии», — сказал серьезно Петр Николаевич. — Позже алхимики поворачивались все больше в сторону науки, проводя серьезные научные эксперименты, став предшественниками