7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова Страница 56

Впрочем, услышав наши шаги, старичок встрепенулся, закряхтел и с трудом встал. На мгновение мне показалось, что он просто развалится, но нет.— Достопочтенные практики решили посетить долину Сышэнь Лэюань, или вас интересует пагода Байшэ Та?— Буддийская пагода? — удивилась я. — В таком месте?— Любое место, где ступала нога Будды, священно, — напомнил Фу Тао.А старичок быстро-быстро закивал:— Молодой человек прав. Давным-давно, на заре времён, ещё до битвы Спящего Императора и Падшего Князя, сюда, где обитал великий страж долины, распространявший жуткие миазмы и отравляющий землю, пришёл монах Увэй. Он сел перед логовом стража и принялся читать буддийские сутры. Проповедовал он змею долгие годы и в итоге усмирил дикого зверя, а яд, который капал с его клыков, кристаллизовался и превратился в чашу, обладающую чудесными свойствами! Раньше она хранилась в пагоде, но потом была утеряна.

Признаюсь, слушали мы этот рассказ, затаив дыхание. Мысль о том, что есть возможность найти удивительное сокровище, будоражила, прогоняя остатки сомнений и усталости. Но ровно до того момента, когда, поймав паузу в рассказе старика, Фу Тао усмехнулся:— А мне ты рассказывал совершенно другую историю.— Да? — вздохнул тот, выбил трубку о порог и пожал плечами. — Надо же, как нехорошо получилось. Ты прости старого. Забылся я.— Интересно, а много ли практиков, следуя твоим историям, отправляется в долину на поиски чудесных сокровищ? — заинтересовался Фу Тао.— Немало, — признался старик, довольно закряхтев. — В нынешней молодёжи нет уж того огня, что был раньше. Приходится зажигать. А у тех, кто сюда приходит, как правило, есть и другие дела. У вас же, например, тоже.

Нам оставалось только кивнуть. А старик, поняв, что в его истории мы уже не поверим, постучал трубкой о стол, выбивая пепел и золу, перемешанные с маленькими непогасшими угольками. Потом набил её снова и посмотрел на нас из-под кустистых бровей:— Ну, чего застыли, делайте заказ, раз пришли.— Чай с пирожными, — попросила госпожа Ма Ша, осторожно поглядывая на старика.А Хэй Юэ, поймав недоуменный взгляд того, уточнила:— С димсамами. У вас же есть?— У меня есть вяленая хурма, — предложил старик. А потом сварливо добавил: — Неужели вы думаете, что в столь отдалённом месте есть богатый выбор закусок?— А зачем вы тогда спрашиваете? — усмехнулась я.— Порядок такой, — хитро улыбнулся дед, набивая трубку снова. — Во всём должен быть порядок.

Несмотря на внешнюю непритязательность, чайный домик внутри был довольно чист и аккуратен, но впрочем, не производил особого впечатления. Подобные чайные были раскиданы по всей Поднебесной. Впрочем, моё отстранённо-смирившееся настроение длилось до того момента, как я увидела его — свиток, висящий в стенной нише — «бикань». В этот момент мир замер. У меня задрожали руки от желания обладать им, а также от осознания, насколько глупы и необразованны были те, кто приходил сюда до нас. Это же «Чжэн Исань. Утро после дождя в горах»! Оригинал. Да ещё всего с одной печатью!

— Многоуважаемый, а этот свиток не продадите? — кажется, у меня дрогнул голос.Старик перевёл взгляд на нишу, усмехнулся.— Зачем тебе эта поделка начинающего? Смотри, сколько ошибок здесь допустил А-Сянь. Совсем ещё в руках кисть не умел держать. Если хочешь, я могу предложить тебе что-нибудь другое.

И он, нырнув под стол, чем-то зашуршал и выложил несколько свитков.Я почувствовала, как сердце сжалось. На каждом из них я видела печать знаменитого мастера. У меня даже в глазах темнело, когда я медленно развернула первый из них. «Горы после снежной бури» кисти самого Чжэн Исаня. Эта работа считалась одной из его самых первых и уже много столетий как утрачена. Я видела списки с неё, но эта вещь поражала. С дрожащими руками я разворачивала второй, третий, четвёртый свиток, а потом перевела взгляд на старика.Тот подмигнул. За моей спиной тихонько рассмеялась госпожа Ма Ша.— Кажется, мы нашли что-то, что безумно интересно нашей милой Лилу.— Сколько? — спросила я. — Сколько ты хочешь за эти свитки, старик?Тот, понимая, что я попалась на удочку, задумчиво снова выбил трубку, достал обрывок какой-то бумаги и выпавшим из трубки угольком написал цифру.Сердце сжалось. Я прикинула, сколько у меня с собой было, а потом решительно вздохнула:— Беру все.

В чайном домике воцарилась тишина.— Кажется, дальнейшее путешествие, — вздохнула Сой Фанг, которая, не удержавшись, посмотрела на бумажку, лежащую на столе, — пройдёт за наш счёт.— Да уж, такие редкие работы? — заинтересовалась она.Я кивнула и призналась:— Их не стыдно подарить даже императору.

Хэй Юэ как-то резко вздохнула, Фу Тао кажется, слегка закашлялся— Старик, — спросила Сой Фанг, — а у тебя ещё что-нибудь есть?Тот задумчиво почесал в затылке и достал ещё парочку.Мне оставалось лишь завистливо смотреть, как Сой Фанг, Фу Тао и Хэй Юэ «разоряют» бедного старика. Точнее, бедным он теперь уж точно не был, а что-то мне подсказывало, что у него наверняка есть ещё что-то интересное.— Почему никто не захотел купить раньше? — удивилась Сой Фанг, довольно убирая свиток с танцующей цаплей в кольцо хранения.— Да и должен кто-то разбираться в живописи. А мастер Чжэн Исань хоть и известен, но предполагается, что у него есть всего лишь несколько работ. Остальные утеряны.— Эти работы, — вздохнул старик, — мне и показывать-то было стыдно. А вы явно не отличаетесь умом, если готовы тратить такие деньги на поделки бесталанного мальчишки.

Я только усмехнулась. Знал бы он, сколько стоят «поделки бесталанного мальчика»... Свитки, которые я купила, были бесценны. Это же буквально национальное сокровище.

Когда ажиотаж, вызванный неожиданной находкой, утих, я уточнила:— Можно ли здесь передохнуть?— У меня можно только чай попить, — признался старик. — Ну, отдохнуть можно в пагоде.Он указал на железный шпиль, возвышавшийся над деревьями.— Монахов там немного, поэтому свободные кельи есть, да и от подаяния тоже никогда не откажутся. Последнее время в долину мало кто приходит. Да. Пробудившийся страж не способствует повышению проходимости — бизнес страдает.— А давно вы держите этот чайный домик? — вдруг заинтересовалась Хэй Юэ.

Старик задумался, снова выбил трубку, набил её и признался:— Да кто считал? Монаха этого помню, Увэя, смешного, лопоухого... Троицу шалопутную помню. Девка у них дурная была...Госпожа Ма Ша с трудом удержалась от возмущения.—