Крымский перелом - Эдуард Тен Страница 53

капитан Розанов, сводный брат подполковника Веденеева. Он был привлечён Веденеевым и отправлен в Америку чуть раньше Дон Жуана. Вместе с ним отбыли поручик Светлов и капитан корпуса инженеров Мишуков. Мишуков был нацелен на организацию собственной оружейной компании. Он сумел войти в доверие к Сэмюэлю Кольту, который испытывал крайнюю нужду в средствах и с радостью принял предложение о создании совместного завода по производству револьверов.

Техническая документация новейших разработок Кольта уже через четыре месяца была у меня, а на заводе Краснова, моего зятя, был организован выпуск усовершенствованной модели РК-1 — шестизарядного револьвера 44 калибра. Он был запущен в малую серию в 1851 году.

Агенты дважды получали значительные суммы финансирования — золотом, фунтами и французскими франками, которые были в ходу в США, поскольку доллар ещё не стабилизировался и его было мало в обращении. На эти средства нашими людьми скупались значительные земельные участки и некоторые перспективные производства. Они действовали осторожно, без лишнего шума, глубоко внедряясь в американскую жизнь и деловые круги.

Подполковник Веденеев лично занимался отбором и подготовкой агентов, готовя их на дальнюю перспективу. Он понимал: время работает на нас, и те связи, которые закладываются сегодня, принесут плоды через годы. Каждый новый человек, каждая новая сделка — это кирпичик в фундаменте будущего влияния России на американском континенте. Веденеев требовал от своих подопечных не только исполнительности, но и умения мыслить самостоятельно, принимать решения в условиях неопределённости. Он знал: настоящий разведчик — это не просто исполнитель, а человек, способный действовать в одиночку, на свой страх и риск, когда обстоятельства того требуют. Наша разведшкола росла не только в количестве, но и в качестве. Особенно сейчас уделялось много внимания Австрии. Сербы, Черногорцы, болгары, венгры. Работа шла полным ходом. Информация поступала большим потоком.

Я решил вопрос перевода Шувалова в моё ведомство, ожидая его в начале 1853 года.

Глава 25

В назначенное время я навестил Зою. Предстоял непростой разговор с ней о князе Юсупове-младшем. Для себя я уже определился в отношении к этому вопросу, оставалось выслушать мнение Зои.

— Здравствуй, Зоя, и тебе привет, Надежда! — улыбнулся я, вручая девочке небольшую корзинку со сладостями.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — ответила Зоя.

— Благодарю вас, — произнесла Надя, принимая корзинку и пытаясь выглядеть чинно и с достоинством, но со стороны это выглядело забавно и трогательно.

— Наденька, иди в свою комнату, — попросила Зоя.

Проводив девочку, она принесла тетрадь со своими записями. Открыв её, я сразу наткнулся на заметки Зои о Зинаиде Ивановне Юсуповой. Подумав о провидении, я внимательно прочитал их и, к своему удивлению, узнал много интересного.

Княгиня Зинаида Юсупова, в молодости, была одной из самых красивых светских львиц, и, естественно, Николай Павлович не мог пройти мимо. Учитывая, что князь Борис Николаевич был не очень счастлив в браке и утомлён многочисленными слухами о похождениях жены, после рождения сына он отстранился от неё и практически не общался с ней. В настоящее время, после лечения в санатории, она уехала во Францию и проживала там. Первая размолвка между Николаем и Зинаидой произошла после её серьёзного увлечения кавалергардом Жерве, который был сослан на Кавказ и там умер после ранения. После этого связь между ними окончательно прервалась.

Честно говоря, высший свет Петербурга — это такое ядовитое сплетение, что тут и чёрт ногу сломает, разбираясь во всех хитросплетениях и их связях.

Я отложил тетрадь и посмотрел на Зою.

— Что ты думаешь о князе Юсупове?

Зоя слегка покраснела.

— Он добрый, искренний, — ответила она. — Не похож на других аристократов. Я чувствую, что он действительно ко мне неравнодушен и чувства его искренние.

— И как ты относишься к нему?

— Я… я ещё не решила, — тихо сказала она, опустив глаза. — Но я не хочу причинять ему боль.

— Тогда давай не будем торопиться. Время покажет. Но если решишься на более серьёзные отношения, я не против. Скажу тебе честно: я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. К моему большому сожалению. Но пока я жив, ты можешь рассчитывать на меня. Твоя связь или даже замужество с Юсуповым поможет мне контролировать важные производства принадлежащие его семье. И, пожалуйста, всегда помни: ты не просто красивая и умная женщина. Ты — нечто гораздо большее для меня. Только для меня. И ни для кого больше.

Зоя долго смотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень боли, смешанной с благодарностью. Она словно пыталась разглядеть что-то за моими словами, что-то желанное и близкое, но в очередной раз не смогла. В этом взгляде было столько немого вопроса, столько тихой надежды, которую она уже привыкла прятать.

— Я понимаю, Пётр Алексеевич, — тихо сказала она. — И я благодарна вам за всё, за то, что вы есть.

Мы сидели молча, и я чувствовал, что между нами существует невидимая, прочная нить, которая связывала нас сильнее, чем любые слова. Мне было неприятно от мысли, что я использую Зою в своих целях грубо и беззастенчиво. Но это была не грязь — скорее, горькая необходимость, которую я не мог объяснить ей до конца, и от этого становилось ещё тяжелее.

Зоя, будто прочитав мои мысли, вдруг улыбнулась — тихо, без упрёка.

— Я всё понимаю, — сказала она. — И я не держу на вас зла. Вы делаете то, что должны. А я — то, что могу.

Её слова прозвучали просто, но в них была такая глубина, что у меня перехватило дыхание. Я хотел что-то сказать, но не нашёл нужных слов. Вместо этого я просто кивнул, поднялся и, попрощавшись, вышел на улицу.

Зоя сидела в гостиной и думала о разговоре с князем. В голове всё ещё звучали его слова — тёплые, но такие горькие. Она уже почти привыкла к этой боли, но каждый раз, когда он приходил, она возвращалась с новой силой.

Из комнаты выбежала Надя, взобралась к ней на колени и обняла за шею. От девочки пахло свежей выпечкой и чем-то уютным, домашним. Зоя прижала её к себе и погладила по голове.

— Скажи, Наденька, — тихо спросила она, — ты видишь Петра Алексеевича?

Надя помотала головой.

— Нет, мамочка. Он другой. Не такой, как все.

Внимательно посмотрев на дочь, Зоя почувствовала, как внутри поднимается странное спокойствие. Надя видела людей насквозь, и если она не видит князя —