Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд Страница 50

— Затем, Афанасий Кузьмич, — я развернула перед ним карту торговых путей, — что сейчас ваш хлеб из Саратова до Петербурга идет месяцами. Половина гниет, половина уходит на взятки и пошлины. Паровоз доставит его за три дня. Вы станете не просто богатейшим купцом, а настоящим хозяином рынка. Вот увидите, аристократы выстроятся к вам в очередь, чтобы вы разрешили им везти товары по вашим рельсам.

Последний довод зажег в глазах купца жадный огонек и заставил губы искривиться в довольной ухмылке. Такая власть стоила больших денег, и они у него были.

— В долю пойду! — купец хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки. — Но векселя графа выкуплю сам. Пусть Анна Христофоровна подавится своей спесью.

Не прошло и недели после нашего разговора, как поверенный Анны явился к Дмитрию с требованием немедленной выплаты сумасшедшей суммы. Но тут его ждал пренеприятный сюрприз. В назначенный час в кабинет Дмитрия вошел Мокеев и лично выложил на стол банковские билеты.

— Уплачена сполна, мил человек, — ухмыльнулся купец, глядя на вытянувшуюся рожу чиновника. — И передай барыне, чтобы впредь не совала нос в чужие дела. Нам с графом чугунку строить надобно. Недосуг на ее интриги отвлекаться.

По слухам, Анна закатила истерику и разбила все зеркала в своем будуаре. Новость, что граф Шереметев не только не разорился, но и объединился с «немытым мужиком» чуть не довела ее до белой горячки. Сидела бы на юге спокойно, восстанавливала бы здоровье. Так нет, выхлопотала через знакомых помилование от императора и всего через полгода вернулась из ссылки.

Но нам с Дмитрием некогда было следить за интригами Анны. Уже летом тысяча восемьсот двадцать шестого года был заложен первый участок пути. Черепановы возились с паровозом, который они ласково назвали «Проворным». Для него наш каретный сарай уже был маловат — его разместили в цеху на левом берегу Невы, где был заложен Александровский чугунолитейный завод.

За эти месяцы Дмитрий осунулся и похудел, но во взгляде, с которым он смотрел на первые железнодорожные пути, сквозила немыслимая мощь.

— Смотри, Таня, — он с гордостью указал на рельсы. — Они не верили в нас, думали, что сломаемся, потеряем репутацию и деньги. А вместо этого мы построили мост в твой мир.

— Еще нет, Дмитрий Николаевич, — я прислонилась к его плечу, не заботясь о том, что нас видят сотни рабочих. — Это всего лишь наша первая станция. Но мы с тобой движемся в правильном направлении.

Наверное, в этой сплоченной изматывающей работе, среди чугуна и пара, мы, наконец, нашли друг друга по-настоящему. Дмитрий не давил, не переступал границ, но всегда был рядом и верил в меня. А я давно привыкла к его присутствию, и уже не представляла себе жизни без его теплого взгляда и надежных рук, готовых поддержать в трудную минуту.

Глава 44

Я удивилась, получив приглашение от Николая Павловича на бал в честь годовщины его вступления на престол. Праздник обещал быть роскошным и собрал весь цвет высшего общества. Непонятно только, что мне там делать?

Однако подобные приглашения игнорировать было не принято, особенно людям моего происхождения, поэтому я тщательно готовилась к первому выходу в свет. Платье выбрала из тяжелого зеленого шелка, строгого фасона, максимально закрытое. Цвет подчеркивал мои глаза и фарфоровую бледность кожи. Я выглядела более чем скромно, но у Дмитрия на этот счет было иное мнение.

— Ты потрясающая, — восхищенно выдохнул он, появившись на пороге моей комнаты. — И невозможно красивая.

— Полно вам, Дмитрий Николаевич, — я горько усмехнулась, поправляя перчатки. — Под этим платьем все та же крепостная девка, которую вы когда-то велели выпороть.

Дмитрий вздрогнул, будто я влепила ему пощечину. В его глазах отразилась такая боль, что я на мгновение засомневалась, стоило ли цепляться за старые обиды.

— Неважно, кем ты была в прошлом, Таня, — произнес он упрямо. — Но сегодня ты — помощница императора. Этот мир падет к твоим ногам, хочешь ты того или нет.

Зимний дворец встретил нас ослепляющим светом тысяч свечей и смешавшимся ароматом тяжелых духов. При моем появлении отовсюду раздавались шепотки. Аристократы расступались перед нами, расшаркивались и даже угодливо кланялись, но в спину неизменно летело, что я выскочка, пророчица и тень графа Шереметева.

Я ощущала себя диковинной зверушкой, которую государь зачем-то приручил. Меня пронизывали десятки взглядов, полных любопытства и брезгливости. Но все это меркло перед тем, как бережно Дмитрий держал мою руку, давая понять, что не отпустит даже на секунду и не позволит никому меня обидеть.

— Взгляните, господа! — раздался звонкий голос Анны из яркой толпы придворных дам и кавалеров. — Неужели в Зимний стали пускать всех подряд, без разбора? Кажется, здесь остро запахло щелоком.

Я развернулась, сталкиваясь с ненавидящим взглядом графини Бенкендорф, утопающей в облаке розового атласа. Когда же она успокоится? После ее слов вокруг нас с Дмитрием мгновенно образовалась пустота.

— Анна Христофоровна, — холодно произнес Дмитрий, — полагаю, долгое отсутствие в столице сказалось на вашей памяти так сильно, что вы позабыли о правилах приличия.

— О каких приличиях вы рассуждаете, Дмитрий Николаевич, когда держите за руку выскочку из подвалов? — Анна звонко рассмеялась. — Грязная горничная возомнила себя советницей трона. Неужели вы думаете, что пара умных фраз и милость государя смыли с нее запах конюшни?

Распалившись от собственной речи и ощущая молчаливую поддержку других аристократов, Анна приблизилась к нам, источая презрение и надменность.

— Ты — никто, Татьяна! Пыль под сапогами моего брата. Как бы высоко ты ни взлетела, всегда будешь возвращаться в людскую и хлебать щи да кашу. Тебе не место под сводами дворца!

Дмитрий моментально напрягся, готовый разразиться гневной отповедью. Но я слегка сжала его пальцы, призывая сдержаться. Во мне проснулся злой азарт историка, блестяще сдавшего экзамен по французскому просвещению.

— Не знаю, известно ли вам, Анна Христофоровна, — заговорила спокойным голосом, демонстрируя достоинство и выдержку,