Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова Страница 5

аристократки обладали нюхом на свежие наряды почище, чем оборотни на свежее мясо, и уже через мгновение ко мне подсела первая дама, вся в кружевах и с таким высоким воротником, что она могла бы соперничать с башнями моего замка, и я даже задумалась, не использует ли она этот воротник как тайное оружие — чтобы в случае спора задушить собеседницу своим же собственным кружевным великолепием.

Это была эльфийка — худая, как тростинка, с длинными ушами, унизанными серьгами до плеч, и таким пронзительным взглядом, будто она оценивала не просто платье, а всю мою родословную по ниткам в шве, и при этом она еще и голову наклоняла то влево, то вправо, словно пыталась уловить недостатки, которые я сама, будучи модельером, заметила бы только под лупой в ярком свете магической лампы.

— О, найра Анастасия, — пропела она мелодичным голосом, который явно тренировали на лесных полянах, возможно, в компании соловьев и ручьев, потому что в каждой ноте звучала такая природная сладость, что у меня чуть не заныли зубы, — ваше платье просто божественно! Скажите, кто этот гениальный мастер? Я объездила полмира, знаю всех портных от Столицы до Южных болот, но такой посадки по фигуре я не видела даже у придворных модельеров — они, знаете ли, все на одно лицо шьют, хоть эльфа, хоть человека, хоть тролля, а у вас тут явно рука мастера с душой, причем мастера, который, я чувствую, понимает не только ткань, но и женское сердце, потому что каждая складочка на вашем платье словно шепчет о том, что вы знаете, чего хотите от жизни, и это меня восхищает и одновременно пугает, честно говоря.

Я открыла глаза и мило улыбнулась — тренированной улыбкой, которая уже успокоила не одну ревнивую невесту на Земле, когда они пытались выведать у меня, не сшила ли я такое же платье для их соперницы, и при этом я чувствовала, как моя рука уже тянется к потайному карману за визиткой — той самой, которую я заранее наготовила для таких вот разговоров, с золотым тиснением и запахом лаванды, чтобы клиентки сразу понимали: я не просто портниха, я — целое событие в их гардеробной жизни.

— Это работа моей личной швеи-мастерицы, — ответила я с придыханием, будто речь шла о древнем артефакте, способном превращать свинец в золото или, на худой конец, делать любую фигуру идеальной без диет и магических упражнений, — она живет в уединенном поместье на границе с дикими землями, где, по слухам, даже гоблины боятся показывать нос после заката, и работает только по специальному заказу, потому что она, видите ли, питается исключительно вдохновением и редкими травами, которые растут только под полной луной, и если заказ ее не вдохновляет, она просто отправляет обратно ткань с вежливой запиской: «Простите, но ваше платье меня не цепляет». Невероятный талант, знаете ли, она чувствует ткань кончиками пальцев, а кроит без лекал — просто смотрит на клиентку и уже видит готовый образ, словно у неё вместо глаз магический кристалл, который к тому же еще и предсказывает, в каком именно свете эта клиентка будет выглядеть наиболее выигрышно, и даже подсказывает, какой цвет помады лучше надеть, чтобы не затмить собственное декольте.

Эльфийка округлила глаза и немедленно перегнулась ко мне через подлокотник, едва не свалившись на пол, и я на секунду испугалась, что ее многочисленные серьги зацепятся за бархат дивана, и мне придется вызволять ее из этой ловушки, как рыбу из сети, а она уже дышала мне в лицо с таким энтузиазмом, что я почувствовала легкое головокружение от смеси ландышей и чистого аристократического нетерпения.

— И как же мне найти эту мастерицу? У меня через месяц бал в честь помолвки старшей дочери, а местные портнихи предлагают либо мешок с рюшами, либо голое тело с ленточкой — я хочу что-то изысканное, с глубоким вырезом, но чтобы в то же время ни один старый родственник не упал в обморок от стыда, потому что моя свекровь, вы же понимаете, обожает драматизировать и при малейшем декольте хватается за сердечко и требует вызвать лекаря, а мне потом объяснять, что это не инфаркт, а просто зависть к моей фигуре!

Я с пониманием кивнула, прикидывая, что это будет мой первый крупный заказ, и, судя по размаху эльфийских жестов, далеко не последний, и принялась расспрашивать про цвет её глаз, которые, кстати, оказались изумрудными, что давало мне огромное поле для моего любимого зеленого и золотого в палитре, про фасон, про то, сколько слоев она любит в юбке, и при этом, не моргнув глазом, выдавала ей такие детали, что сама удивлялась своей фантазии — например, про тайный карман для любовных записок, который я «случайно» вспомнила как фишку этой мастерицы, попутно прикидывая, что моя «мастерица» станет отличным прикрытием для всех будущих нарядов, и что мне, возможно, стоит даже нарисовать ей портрет и повесить в мастерской, чтобы никто не сомневался в ее существовании, когда я буду загибать цены в два раза выше рыночных.

— Я передам ей ваш заказ, — мурлыкнула я доверительно, при этом внутренне уже примеряя эльфийку на свой будущий манекен и прикидывая, сколько метров шелка уйдет на этот изумрудный шедевр, — но она принимает плату не монетами, а редкими тканями или старинными выкройками. Если у вас завалялся кусок паучьего шелка, который, говорят, мягче облака и прочнее драконьей чешуи, или эльфийское кружево из вашего родового сундука, которое ваша прабабушка привезла из самого Лунного Леса, это будет самый лучший вариант, она такое обожает, и я уже вижу, как ее пальцы будут дрожать от восторга при одном только прикосновении к такой ткани.

Эльфийка аж захлопала в ладоши, причем так энергично, что у нее с уха слетела одна сережка и покатилась по ковру, но она даже не заметила, пообещала прислать мне целый ларь с добром, где, по ее словам, «найдется и паучий шелк, и несколько забытых рулонов золотой парчи», и упорхнула, оставив после себя аромат ландышей и ощущение, что я только что успешно продала воздушный замок с видом на море, причем дважды, потому что эльфийка уже кричала через плечо, что приведет еще трех подруг, которые тоже «очень ждут чего-то оригинального, а не этих унылых рюшей, которые шьют все подряд».

Не успела первая дама отойти — она ушла с видом инспектора, поставившего галочку в невидимый список, и при этом так гордо вскинула подбородок, будто только что лично одобрила мой допуск в высший свет, — как