Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов Страница 49

Нить за нитью. Стежок за стежком. Как штопаешь носок. Или зашиваешь рану.

Некромантия как хирургия. Кто бы мог подумать.

Процесс был мучительно медленным. Каждое «тело» требовало индивидуального подхода. У кого-то повреждения были минимальными — свежие трупы, умершие от остановки сердца или острой травмы. У других — катастрофическими: старые тела, начавшие разлагаться, с аурами, похожими на тряпьё.

Я отбирал лучших. Как сортировал пациентов в приёмном покое: кого спасать первым, кого можно подождать, кого уже не спасти.

Вышло двенадцать тел, которые я смог «залатать» достаточно качественно. Остальные оказались слишком повреждённые, слишком затратные.

Двенадцать мертвецов. Моя маленькая армия.

Я открыл им глаза (образно выражаясь) и увидел морг их глазами. Холодные столы, мерцающие лампы.

— Идите, — приказал я мысленно. — Третий этаж. Терапевтическое отделение. Бесшумно. Незаметно. И ждите моего сигнала.

Они повиновались. Медленно, неуклюже поднялись со столов и двинулись к выходу.

Я открыл глаза. Пот стекал по лицу, руки дрожали. Сосуд Живы показывал пятьдесят восемь процентов. Потратил запас на поднятие и «латание» дюжины мертвецов.

Но оно того стоило. Теперь у меня была мини-армия.

Ожидание длилось около часа.

Марионетки снаружи несколько раз все-таки пытались прорваться небольшими группами, через окна и двери. Мы их отбивали: электрошокеры Ярка, вспышки Кирилла, кулаки Костомара. Не летально, как я и приказывал.

Каждая нейтрализованная марионетка добавляла каплю энергии в мой Сосуд. Медленно, но верно он восполнялся. Шестьдесят процентов. Шестьдесят два. Шестьдесят пять.

Проклятие работало на меня.

А мои мертвецы тем временем поднимались. Я чувствовал их — двенадцать холодных огоньков, медленно ползущих вверх по лестницам и коридорам. Они избегали столкновений, прятались в тенях, ждали.

Аглая несколько раз бросала на меня странные взгляды. Как менталист, она наверняка чувствовала что-то — мою ментальную активность, мои команды мертвецам. Но молчала. Умная девочка.

И вот момент настал. Оглушительный треск разорвал тишину. Баррикада из столов и шкафов, которую мы с таким трудом возводили, разлетелась в щепки, как будто в неё врезался грузовик.

В дверном проёме, окутанный клубящимися тенями, стоял он. Альтруист.

Я узнал его сразу по той отвратительной самоуверенности, которая сквозила в каждом его жесте. Пётр Бестужев, сынок моего будущего тестя, предатель рода, лидер Ордена Очищения. По крайней мере, так считали.

— Ну здравствуй, доктор, — произнёс он с театральной усмешкой. — Извини за беспорядок.

Он обвёл взглядом разрушенную баррикаду:

— Долго же мне пришлось ждать, пока ты заберёшься в самую глубь моей мышеловки.

Я спокойно поднялся с пола.

— Не страшно, — ответил я. — Я как раз закончил готовиться к твоему приходу. Опаздываешь. Представление уже началось без тебя.

Альтруист рассмеялся. Искренне, как человек, услышавший хорошую шутку.

— Ты предсказуем, Пирогов. Твоя сентиментальность и привязанность к этим смертным — твоя главная слабость. Я знал, что ты придёшь их спасать. Как только мы активировали сеть, как только показали тебе твою драгоценную клинику в осаде — ты побежал. Как собачка на свист хозяина.

Он шагнул в комнату, и тени заклубились вокруг него, как живые.

— Теперь ты заперт. Твои друзья заперты. И некуда бежать, — заявил он.

Я усмехнулся:

— Это мы ещё посмотрим, кто в чьей ловушке.

За моей спиной Стрельцов, которого, видимо, вид главного врага привёл в боевой раж, вскинул винтовку.

Я перехватил ствол молниеносным движением, отвёл его в сторону.

— Капитан, осторожнее, — сказал я тихо, но властно. — За ним наши коллеги. Они нам нужны живыми.

Стрельцов скрипнул зубами, но опустил оружие.

Я повернулся к команде:

— Всем слушать мой приказ! «Марионетки» — ваша цель! Не давайте им прорваться, не давайте им мешать! Альтруист мой.

Бой начался мгновенно.

Альтруист ударил первым — теневой клинок, возникший из ниоткуда и метнувшийся мне в грудь. Я отклонился, одновременно создавая некротический щит — тонкую плёнку тёмной энергии, которая приняла на себя остаточный удар.

Он был быстр. Тени вокруг него извивались, как щупальца, атакуя с разных сторон. Он телепортировался на короткие дистанции: исчезал в одном месте, появлялся в другом, дезориентируя противника.

Я защищался. Уклонялся, ставил щиты, отступал.

Намеренно. План был прост: измотать его. Заставить поверить в победу. Дать ему расслабиться.

А тем временем моя настоящая армия делала своё дело.

Двенадцать мертвецов уже были на этаже. Я чувствовал их — холодные огоньки по периметру комнаты, в коридорах, за стенами. Они ждали сигнала.

А вокруг нас кипел бой.

Ярк и его люди отстреливались от марионеток, которые хлынули в комнату следом за Альтруистом. Электрошокеры трещали, тела падали. Костомар орудовал как живой таран — хватал врагов и отбрасывал их прочь.

Кирилл выдавал вспышку за вспышкой, ослепляя нападающих. Его аура пульсировала золотом, лицо было сосредоточенным.

Федя стрелял экономно — по одному выстрелу на цель. Варя рядом с ним делала то же самое. Оля перевязывала раненого охранника, который каким-то чудом ещё держался.

И Стрельцов. Инквизитор сражался как одержимый. Его автомат выплёвывал короткие очереди, каждая находила цель. Не летально, как я и приказывал — в руки, в ноги, в плечи.

Может, он и был фанатиком, но стрелял отлично.

А я тем временем… уклонился от теневого удара. Телепортировался за спину Альтруиста. Развернулся и заблокировал следующий удар. Потом выставил щит, и следующий удар клинком вписался в него.

Я пропускал лёгкие удары. Позволял себе «выдыхаться». Мои техники становились слабее, движения — медленнее.

Всё было рассчитано.

Альтруист входил в азарт. Его атаки становились яростнее, мощнее — и менее осторожными. Он чувствовал победу. Видел, как я слабею.

— Ты жалок! — крикнул он, запуская очередной каскад теней. — Некромант — и так легко сдаёшься⁈

Я не отвечал. Только отступал. Шаг за шагом. Ближе к стене.

— Хватит убегать! — рявкнул он и нанёс решающий удар.

Теневой клинок врезался мне в грудь. Щит не выдержал. Меня отбросило к стене, как тряпичную куклу.

Я упал на одно колено, тяжело дыша — частично театрально, частично по-настоящему. Удар был сильным.

Альтруист подошёл, возвышаясь надо мной. На его лице расплылась торжествующая улыбка.

— Всё, доктор, — произнёс он. — Игра окончена.

И в этот момент раздался щелчок.

Альтруист замер. Медленно повернул голову.

У его виска был ствол пистолета. Который держал Стрельцов.

— Как?.. — прошептал Альтруист.

Я хищно усмехнулся.

Альтруист оглянулся и увидел невообразимое.

Все марионетки в комнате лежали на полу. Без сознания, но живые. Десятки тел, аккуратно нейтрализованные.

А вокруг них стояли… другие.

Мертвецы. Двенадцать фигур из морга. С бледными лицами и пустыми глазами. Но двигающиеся. Послушные.

Пока Альтруист был занят мной — они делали свою работу. Бесшумно