Молчание во благо. 1 том - doditod Страница 49

— Любая работа руками успокаивает. Даже монотонная. Методично вырезать одно и то же, следить, чтобы каждая деталь была на месте — это порядок. С магией так же.

Сугуру замолчал, чуть наклонив голову. Он смотрел, как резец оставляет тонкую стружку. Потом он отвернулся, скользнув взглядом по старшекурсникам, что рубили манекены вдалеке.

— Понимаю, — сказал он тише. — Хотелось бы, чтобы и в нашем деле всё было так же просто — взять и вырезать порядок из этого бардака. Но проклятия не стоят на месте, а шаманы своим хаосом только плодят проблемы.

— Вижу, ты и меня к ним причисляешь, — обыденно заметил Мирак.

— Хах, — Сугуру потёр под носом пальцем и коротко хмыкнул. — Не знаю, как ты, а я привык использовать силу, чтобы помогать. Видеть, как твоя техника убирает духов, цепляющихся к уставшим, выгоревшим людям, — это греет. Разве не ради этого стоит стараться?

Он поднял взгляд, надеясь уловить в однокласснике тот же тихий мотив помощи, что жил в нём самом и в Сёко, но резко замер. Мирак стоял, поднеся к лицу маску. Одна её половина была закончена.

Она выглядела пугающе: гладкая, вырезанная из тёмного дерева, с глубокими прорезями вместо глаз — бездонными ямами. По бокам тянулись резные линии, похожие на щупальца или рога.

Мирак опустил маску. Его холодные глаза встретились с взглядом Сугуру.

— Согласен, младшим и правда нужно указывать праведный путь, — сказал он. Низкий голос прозвучал до боли пугающе.

* * *

Днём позже Мирак сидел на крыше особняка, скрестив ноги. В одной руке он держал книгу, в другой — чашку чая, от которой в прохладный воздух поднимался лёгкий пар. Он казался расслабленным, почти ленивым, но осанка оставалась статной.

— Сколько же новых книг в этом незнакомом мире, — пробормотал он, перелистывая страницу. — От истории до пустяковой литературы… Надо бы начать с кланов, а там и до рассказов дойти.

Книга в его руках, потрёпанная, с пожелтевшими страницами, описывала кланы и их внутреннюю политику — в частности, Зенинов. Мирак читал, как у них выбирают главу: основываясь не просто на личной силе, а на потенциале наследников — готовых нести имя дальше. Зенины считали главу без потомства пустышкой, слабым звеном.

Он хмыкнул, догадавшись, почему их взгляды всё чаще скользили к Инумаки. Молодой парень во главе клана, без жены, без детей — для Зенинов это было загадкой без ответа, чем-то вне понимания. Они жаждали проглотить его клан, раздавить, пока он не окреп, пока не доказал, что способен дать наследников. Мирак закрыл книгу, усмехнувшись. Их слепота была его преимуществом.

Днём к крыше поднялись двое слуг. Молодой парень с усталыми руками нёс чайник, заметив, что чашка Мирака почти опустела. Женщина держала свёрток с записями, которые он велел проверить утром.

Но при взгляде на Мирака оба ощутили странное чувство. Им было сложно понять, почему наследник, ещё недавно шаловливый ребёнок, теперь вызывал благоговейный трепет. Люди, не связанные с культами, не замечали тонкого влияния, что испускал Мирак.

У него уже были все качества лидера. Харизма, удерживающая власть над последователями. Нарциссизм, подчёркивающий завышенную самооценку. Авторитарность, заставляющая других верить, что лишь его идеи верны.

Остальное сложилось само. Клан держал людей в замкнутом кругу, формируя общество, где все думали о пользе для лидера или о том, какую пользу приносит он. Работа друг с другом, повторяющиеся ритуалы — особенно медитации, введённые Мираком для контроля проклятой энергии — незаметно перестраивали мышление.

Он даже не заострял на этом внимания, действуя по наитию, но члены клана уже начали меняться. Мирак бросил короткий взгляд. Этот миг запал слуге в душу — тот почувствовал себя замеченным, значимым, и поспешил с чайником, надеясь заслужить ещё один такой взгляд.

— Благодарю, — кивнул Мирак мужчине.

Затем подошла женщина с бумагами. Решение проблем клана или культа лежало в основе образа духовного лидера. Кто-то, как Зенины, предлагал наставления. Кто-то, как Камо — целительные услуги. Все они разрослись, следуя схожим практикам, в чём Мирак убедился, читая их историю.

Но у него не было ни великих учителей, ни техник лечения. Зато была куда более полезная деталь на начальном этапе.

— Господин Мирак, отличные новости, — сказала женщина. — В этом месяце казна клана, с вычетом вознаграждений для послушников, выросла на двадцать миллионов иен.

Деньги — и то, как ты вкладываешь их в развитие.

— Теперь можно вложиться в расширение, не правда ли? — Мирак улыбнулся и попросил позвать сестру. Через несколько минут на крышу поднялась девушка с тростью, опираясь на руку Акано.

Добродушная Томоэ села за столик напротив него и почтительно поклонилась.

— Добрый день, брат, — произнесла она с покорностью и уважением. Видя, как он сплачивает клан, обманывает врагов и одним взглядом заставляет слуг служить, Томоэ прониклась почтением. Их отношения стали тёплыми — не сентиментальными, но крепкими, основанными на доверии.

— Как самочувствие? — обыденно спросил Мирак.

— Держусь, — грустно улыбнулась она. — Не могу же я жаловаться на своё наказание.

Акано положила руку на плечо дочери, собираясь её успокоить, но Мирак опередил.

— Наказание от пакта похоже на разрывание души на части, — сказал он проникновенно. — Если говорить прямо, ты откупилась сполна. Я хорошо представляю, как больно, когда у тебя вырывают душу.

Его голос, полный понимания, заставил сестру застыть с приоткрытым ртом. Она сжала пальцы и от всего сердца кивнула.

— Ладно, а пока я переложу на тебя задачу по взаимодействию с архитектором, — продолжил он. — Сам поеду на программу обмена.

Он положил перед сестрой бумаги — план без ценовых деталей. Это оставалось на ней.

— Легко, — уверенно кивнула Томоэ. — На расширение и ремонт поместья уйдёт примерно пять миллионов. На кузню, с учётом сырья, столько же. Двор — три миллиона. Склады — четыре. Останется запас, чтобы казна не обнулилась. Скоро ведь будем набирать новых последователей? — последняя фраза прозвучала с фанатичным ожиданием.

Мирак кивнул.

— Но для этого мне нужно поднять свой ранг. Это не займёт много времени.

И улыбнулся.

* * *

Спустя несколько дней, пока Токийский колледж гудело от подготовки — тренировок, споров о тактике и сборов вещей — учеников наконец собрали в поезд, мчавшийся в Киото. Вагон шумел: старшекурсники переговаривались, кто-то нервно теребил пальцы, а другие дремали, прислонившись