Петрович и Серый в Иномирном легионе - Наталья Алферова Страница 49

— Хорошие мысли в твою голову приходят, — одобрил легат, хлопнув Петровича по плечу. — Пойдём в штаб, я приказ подготовлю о введении в штат новой должности. Там и дождёмся нашего отрядного военкора. Как думаешь, обрадуется?

В штабе легата встретила комрит Намирей с докладом, что за его отсутствие никаких происшествий не случилось. Легат, поблагодарив Намирей, отпустил её. Проходя мимо Петровича, она, словно ненароком коснулась его своим крылом.

— Женщины, — философски произнёс легат, когда Намирей вышла.

После чего предложил Петровичу присесть, и вызвал к себе адьютанта, принявшись диктовать приказ.

Рина Тум не просто обрадовалась новому назначению, она с визгом кинулась на шею легату, затем Петровичу, затем Большому Змею. После чего встала, вытянувшись во весь свой рост, и произнесла:

— Господин легат, военкор Рина Тум готова приступить к исполнению прямых обязанностей.

— Вольно, — ответил легат, которому такая искренняя радость польстила. — Получишь обмундирование у каптёра, разместишься в жилом корпусе лекарей, там проживают все женщины отряда.

— И знаменитая комрит Намирей? — спросила Рина, чьи загоревшиеся глаза сообщали, кто станет вторым интервьюированным после легата.

— Да, она тоже, — подтвердил легат.

— И увольнительные мне тоже положены? — спросила Рина и тут же пояснила, боясь показаться легкомысленной: — Мне же нужно передать подарок от императора.

— Положены, — согласился легат. — Вот завтра, в выходной, твоя первая увольнительная и состоится. Поедешь в Бережки вместе со вторым ритоном.

— Господин легат, разрешите взять у вас интервью, — произнесла Рина.

— Разрешаю, — прозвучал ответ. Затем легат добавил: — Заодно получишь инструкции, о чём в статьях не упоминать, и что на кристаллы не снимать. Военная тайна, слышала о таком?

Рина кивнула, а легат отпустил Петровича и Большого Змея, разрешив позже помочь с заселением.

Петрович нашёл свой ритон в облюбованной беседке. Заметив его возвращение, туда же подтянулись Взводный и комрит Тарон, а Тимс Корин уже был вместе с остальными, проигнорировав очередное то ли собрание, то ли совещание магов координаторов. Маги с таким поведением смирились, выдавая Тимсу распечатанные по итогам собраний инструкции.

Не став томить слушателей, Петрович рассказал о приключениях Рины в Фортесе.

— Так что, был у нас сын полка, — сказал Петрович, глянув на Тимса, — теперь прибавится дочь полка, по совместительству и моя личная.

Слушатели согласно закивали. Хоть они и не знали, что такое полк, но смысл поняли правильно.

— Во даёт, рыжуля! — воскликнул Дейс, восторженно хлопая себя по бедру. — И это ещё ей пива не наливали.

Все дружно рассмеялись, лишь Тимс Корин сидел, задумавшись.

— Петрович, — спросил, наконец, он, выныривая из раздумий. — Я что-то не понял, наш инструктор Рину назвал невестой по-настоящему или фиктивно?

— Да кто его знает? — ответил Петрович.

И этим ответом словно соломки подстилал, а вдруг Большой Змей передумает. Кому хочется, чтобы дочь оказалась в брошенных невестах? На такой случай — пусть до поры до времени действительно в фиктивных походит.

Первая же вышедшая в газете «Глашатай королевства» статья с подписью: «Военкор Рина Тум», произвела фурор во всей Империи. В резиденции Военных Советников оставшихся пяти королевств потянулись репортёры с просьбой принять их на службу военкорами. В приёмных выстраивались очереди. Каждый соискатель стремился представить себя в наиболее выгодном свете. Порой, доходило до драк, которые, впрочем, моментально пресекались воинами из охраны. Ну и, разумеется, началась шумиха в прессе, не только с восхвалением своих кандидатов, но и с поливанием грязью соперников.

Император лично порекомендовал Военным советникам и легатам отрядов Иномирного Легиона определиться с выбором в кратчайшие сроки. Это оказалось легче и надёжнее, чем непосредственно унять сотрудников газет и журналов.

Кроме Рины Тум в военкоры попала ещё одна представительница прекрасного пола — репортёр из журнала «Семь чудес Великого леса», одна из тех эльфиек, что пожертвовали косами для изготовления волшебных струн, вслед за женой Владыки.

Глава тридцать четвёртая. Тревожное время

Следующие три недели для всей Империи прошли спокойно. Правда, в отношении шестого отряда Иномирного Легиона данное определение подошло бы с поправкой: относительно.

За это время новоиспечённый военкор Рина Тум успела взять интервью у всех обитателей лагеря. Не обошла вниманием ни столовую, ни лечебницу, ни хозяйственные службы, ни охрану. Хотя, основной удар репортёрского энтузиазма приняли на себя боевые части: ритоны и их командиры.

На изобретателей новой должности посматривали укоризненно, и если легату, почему-то получающему удовольствие от происходящего, ничего не высказывали, то Петрович упрёков не избежал.

Относился он к этому стойко, возражая:

— Служит дочь на совесть, молодец! И статьи дельные. Талант.

На это собеседники ничего ответить не могли. Рина Тум действительно умела выбрать из всей полученной информации самое нужное и интересное. Так что, помолчав, выражавшие недовольство соглашались признать репортёрский талант Рины, но обязательно добавляли, что предпочли бы этим талантом восхищаться издали.

Статьи Рины в «Глашатае королевства» появлялись два раза в неделю: во вторник — краткая сводка за прошедшее время, а в субботу — полноценная статья с обязательным интервью.

Остальные военкоры изо всех сил старались Рину переплюнуть, попытались превзойти числом статей. На что Рина выкинула главный козырь, укрепивший её ведущую роль среди коллег. Она выставила статью под названием: «Прелестная бабочка со стальными крыльями» с подробным интервью с комритом Намирей. Единственным, поскольку героиня битв с нечистью репортёров не жаловала.

Откровенно говоря, Намирей сделала исключение только ради Петровича, и Рина это прекрасно понимала. Как-то забежав к Петровичу, а в его ритоне она чувствовала себя как дома, Рина выпалила:

— Папуля, что я тебе сказать хочу… — Затем оглядела замерших у двери всадников, они как раз собирались в учебку, и добавила: — А вы идите, идите, мы позже догоним.

— Так нам тоже интересно, — бесхитростно произнёс Теренс.

— Любопытный судачок к нам попался на крючок, будем мы уху варить, а тебе идти водить, — протараторила Рина детскую считалку, одновременно выталкивая на улицу смеющегося толстячка гоблина.

Вскоре с улицы послышалась маршевая песня, второй ритон отправился к учебным домикам.

— Опоздаю ведь, а сегодня нужное занятие, — произнёс Петрович.

— Скажешь, интервью давал, — легко отмахнулась Рина. — Слушай, а наша Стальная бабочка тебя того, любит. Так-то она не говорила, но, когда о тебе речь заходит, она словно светится. Жаль, что тебя семья ждёт, так, глядишь, после службы в нашем мире бы остался.

Тут Рина умильно посмотрела на приёмного отца и показательно вздохнула. Петрович даже головой покачал и ответил:

— Мне обязательно нужно вернуться домой. И насчёт Намирей не выдумывай. Какая любовь? Мы и знакомы