Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова Страница 48

Но вместо ответа вожак волколаков, зарычав, бросился на него, сбив с ног и повалив спиной на землю, вдавив руки, точно лапы, в грудь. Ох и силища была у него! Ярослав, не ожидая такой прыти, едва ли успел сообразить, что произошло. Воздух, вырвавшись из лёгких, назад никак не заходил, так тяжело ему было. Попытался он скинуть с себя обезумевшего Вольха, да не так-то и просто это было сделать.

— Ярослав! — закричала Яра, спрыгивая с лошади. Ну что за непослушная девчонка!

— Уходи… — прошептал он ей предупреждающе, но Вольх уже повернул голову и в её сторону.

Девушка опешила, испугавшись. Но затем её взгляд заметался в поисках чего-нибудь, что могло бы ей помочь остановить врага.

— Эй! — позвал князь волколака, вновь отвлекая внимание на себя. — Очнись, Вольх! Сейчас не время для драки!

Но того было не пронять. Он ещё сильнее вжал Ярослава в снег, отчего тот почувствовал, что ещё немного — и хрустнут рёбра, а потому, собрав все силы, он сумел-таки отшвырнуть волколака в сторону.

Вольх тоже не желал сдаваться и вновь попытался напасть на него. Инстинкты зверя в теле человека выглядели нелепо, и всё же он был силён, этого Ярослав не мог не признать. Между ними завязалась борьба. Но если князь действовал как человек, то Вольх сейчас и вправду был зверем, а, значит, более ловким и сильным. К тому же, Ярослав не хотел причинить ему вред, но его противник действовал куда более жёстко, опираясь на инстинкты. То есть сейчас Вольх легко мог убить, полагаясь на свою звериную сущность, что почему-то вылезла наружу, когда тот оставался человеком.

В какой-то момент оборотень потеснил его, прижав спиной к дереву. Ярослав ещё от прошлого удара не отошёл, а потому вскрикнул, когда холодный жёсткий ствол впился ему промеж лопаток. Вольх схватил его и несколько раз ударил об это дерево, после чего князь упал на одно колено, но тот не унимался. Зверь внутри хотел убить князя, и ему это, без сомнения бы, удалось.

Но тут мощная палка обрушилась на голову Вольха, и он потерял ориентир, рухнув в сугроб. Яра, отбросив самодельную «дубинку» из крепкой толстой ветки берёзы, поспешила к брату.

— Как ты?!.. — воскликнула она, и Ярослав кивнул ей, сплюнув кровью.

— Ничего, — соврал он, хотя перед глазами небо ещё крутилось, а тело дрожало от перенапряжения после борьбы. — Здорово ты его…

Девушка улыбнулась.

— А ты говорил, я только мешать тебе буду… — с укором произнесла она в ответ.

— Я ошибался, — примирительно ответил тот. — Без тебя бы я точно не справился…

Яра обняла брата, но вскоре они услышали, как зашевелился на снегу Вольх. Сначала он поднял голову, осмотрелся непонимающе, а после поднялся на ноги, коснувшись ушибленного места на голове.

— Что тут произошло? — спросил он, обращаясь к князю. — Мы что, с кем-то сражались?

— Ага, — подтвердил Ярослав, скривившись. — Друг с другом. Ты, видать, совсем разум потерял. Выл сидел, скулил, как щенок. А после бросаться на меня начал…

Судя по реакции Вольха, он вовсе не понимал, что происходит. И не помнил о том, что уже произошло.

— Вот дела… — растерянно протянул волколак. — Это значит, мы друг друга так отделали?

— Можно и так сказать, — с усмешкой сообщил Ярослав. — Только вот меня ты отколошматил, а тебя — сестрица моя младшая, Яра.

В этот момент Вольх с немалым уважением во взгляде взглянул на девицу, а та отчего-то покраснела и смущённо заулыбалась ему. Волк тоже в долгу не остался, одарил Яру своей улыбкой.

— А теперь давай к делу, — Ярослав вновь напомнил им обоим о своём присутствии, заметив, что как-то странно эти двое смотрят друг на друга. — Скажи, Вольх, удалось ли тебе найти хотя бы след Арины?..

Глава 52

Развесёлый мороз не был помехой для деревенских жителей. Привыкшими они были к зимнему холоду, а потому его не боялись, хоть и щипал он порой и за нос, и за щёки. Зато девицам румян было не надо — такими красавицами на морозе становились, глаз не отвести. Да и у молодцев шанс появлялся лишний раз дотронуться до любимой — щёки растереть, спасти от лютого холода.

Весело было всем, а потому и к праздникам готовился люд с большой охотой. В это время — предновогодье, выходили все на улицу от мала до велика, чтобы украсить свой дом ветками ели, да нарядить живые ёлки, что росли здесь повсюду. Игрушки были самые что ни на есть простецкие — крашеные шишки, маленькие лошадки и другие зверьки, вырезанные из дерева, плетёные снежинки. Эту пору Агнеша любила более всего, ведь настоящее волшебство приходило в мир вместе с главным праздником зимы, и гуляло здесь среди изб вплоть до самого конца колядок.

Чувствовала девица это, ощущала, будто магия особая переполняла её до краёв в это время, но помалкивала, не зная, как словами то выразить. Расскажешь кому — и не поверят, засмеют. Или в колдовстве обвинят, а колдунов у них не любили, шибко боялись. И ежели на кого подозрение падало, то могли и в лес прогнать, а избу спалить, чтобы место святым огнём очистить.

Помалкивать-то помалкивала, но наслаждалась Агнеша той силой, что, казалось, доступна только ей одной. Нет, ничего плохого она не делала, напротив. Поранит матушка руку — Агнеша как бы невзначай погладит ладошкой своей, и забывала мама о боли. Увидит, что птичка на заборе пригорюнилась, так и её милостью своей одарит, жизненной силой угостит. И не то, чтобы дар этот исчезал с уходом Коляды, но в эти дни он ощущался особенно остро.

Вот и сегодня Агнеша чувствовала, как волшебство её переполняет, и хотелось ей им с миром поделиться, на благо всех. Одно омрачало её — два добрых молодца ответа её ждали, да всё об одном и том же. И Ярослав, и Вольх замуж её позвали, а она никак не могла решиться, кому сердце своё отдать. Но время шло, и нужно было выбрать, хотя и тяжко ей было. Оба были одинаково любы, оба дороги. И если представляла она, что согласится стать женой одного, то знала, что это разобьёт сердце другого. А потому медлила. Но дала себе зарок — кто первым сегодня на праздник явиться, тому