Большой игрок 4 - Эрли Моури Страница 47

есть мотив. Ой, как есть! Поэтому мое решение: Рублика пока трогать не будем, — с ухмылкой произнес Упырь, видя, как дверь дома барона открылась, и выбежал дворецкий. Мелкими быстрыми шажками он направился к воротам. Вероятно, чванливая с дворянским титулом все же соизволила принять Упыря с его приятелем.

* * *

В тот самый момент, когда отступил к дороге и был готов сбить с ног менее расторопного урядника, дверь черного «Кристофера» распахнулась, и я увидел… Ириэль! Боги! Моя милая демоница здесь? Неужели она приехала вместе с Лурецким? Вот тут от этой крайне ненормальной мысли мое сознание дало трещину.

Лурецкий, глядя на свой «Кристофер» вытянул вперед не только шею, но и массивную челюсть. По его забавному виду я догадался, что появление Ириэль в салоне черного домкана для виконта такая же неожиданность, как и для меня. Ну и слава Перуну на пару со Сварогом! Такой расклад мне был много приятнее. Попутно возникло подозрение, что милейшая хетайла появилась здесь не позже, чем начался мой разговор с полицейскими. Возможно, рискованная дерзость в моих речах и чрезмерная уверенность в поступках стали отчасти следствием ее присутствия.

— Ну-ка иди сюда! — хетайла поманила пальцем высокочившего полицейского. — Рублев, ты тоже не стой там. Потом им морды набьешь, если останется желание.

— Ваше благо… родие! Что прикажите делать с Рублевым⁈ — нервно вопросил оставшийся на ногах урядник. — Федор Спиридонович!

Второй, все еще сидя на жопе, попытался ухватить меня за штанину, но я взбрыкнул и задел пяткой его нос. Сопельки потекли красные.

— Что делать⁈ — почти истерически повторил вопрос урядник, и глянул на Вальцова, ожидая разъяснений хотя бы от следственного составителя.

Следак молчал, сбитый с толка, потрясенный.

— Ждать! — обернувшись рявкнул Лурецкий. Похоже, он взял себя в руки после появления Ириэль и моего неожиданного поведения.

— Рядом со мной садись! — хетайла указала виконту на свободное место на заднем диване. — Ты, Рублев, на место водителя. Может, покатаемся, — губы демоницы украсила милая улыбка.

— Так это мой «Крис…», — кажется старший исправник снова начал нервничать, и в эту минуту у меня возникла уверенность, что он знаком с Ириэль. Именно это объясняло, что он не разразился возмущениями, что кто-то хозяйничает в салоне его «Кристофера».

— Брось ты, Федор Спиридонович. Он не слишком твой. Этот недешевый домкан куплен тебе купцом Билецким за то, что ты дело то под номером 7895/135… — начала говорить Ириэль.

— Пожалуйста, госпожа Ириэль, не надо сейчас все это!.. — хриплым шепотом попросил он, коротко глянув в сторону следственного составителя, наклонился и еще тише добавил. — Трогать это не надо. Тут же Вальцов — донесет Федотову! Вы же понимаете, как мне трудно между огней! У нас все там с каждым годом тяжелее!..

— Садись в домкан. Побыстрее — спешу я, — дочь Малвии немного отодвинулась, давая больше простора крупному заду виконта. — Рублев, мне два раза для тебя говорить?

— Никак нет, дорогая! — не знаю, отчего у меня вырвалась именно эта фраза. На душе стало весело. Прямо такой дикий перепад от мрачных мыслишек о своем будущем в свете серьезной склоки с важной шишкой полиции до радости, божественного окрыления. А может демонического. Я плюхнулся на водительское сидение, приятно заскрипела под задницей кожа. Руки потянулись к рулевому колесу. На домканах я, разумеется, ездить не умел, хотя читал в «Колесах Времени» про устройство новых моделей.

— Двери закрой! — повелела хетайла. Когда я хлопнул дверью, закрывшейся довольно мягко, дочь Малвии продолжила, повернувшись к Лурецкому: — Буду кратка. Не хотела говорить при всех, чтобы не ставить тебя, Федор, в неловкое положение. Ведь ты же не любишь, когда правда наружу без всякого стыда? Очень не любишь!

— А кто любит, ваше божественное высочество! Вы же знаете, как мне тяжело теперь! Тем более в нашем проклятом редуте! Юг столицы — место самое неблагополучное на весь свет! — запричитал Федор Спиридонович. — Тут чем меньше правды, тем дышать легче.

Я поглядывал на него в зеркальце заднего вида, удивлялся великолепной игре эмоций на его физиономии. И в мыслях не было, что эта важная морда может так преображаться и напускать на себя столь жалобный вид. Вот кого надо в Савойский на первые роли!

— А ты, Рублев, любишь правду? — очаровательные глаза демоницы ласкали мой затылок.

— Правду? Всем сердцем! Только если ее не вываливать при ком не следует! — я рассмеялся, отчего-то сразу вспомнилось мое путешествие с тетушкой в Иванград. Ну, правда, есть вещи, которые не следует знать всем.

— А теперь к вопросу более серьезному, чем всякая правда. Запомните, Федор Спиридонович, то, что я сейчас скажу, очень хорошо, — Ириэль поправила разошедшееся декольте. — Господин Рублев находится под моим покровительством. И это значит, что вам, виконт, следует сейчас же извиниться перед Александром Васильевичем.

— Так я хотел только разобраться… Случай слишком необычный, — промямлил старший исправник.

— Я сказала извиниться! — в строгом голосе демоницы появилась легкая хрипотца. — Я жду!

— Извиняюсь, господин Рублев. Мы слишком… Немного не так себя повели. Слишком все тут непонятное получилось… — Лурецкий повернулся ни миг к останкам моего дома. — И эти трупы, особенно на улице.

— Извиниться! Не нужны ему ваши надуманные оправдания! — теперь голос хетайлы стал злым. — Ведь я знаю, мотив твоего приезда был иным!

— Да, ваше высочество! Да, виноват! Простите, Александр Васильевич! Не прав я! Каюсь! Сто раз не прав! — Лурецкий приложил пятерню к груди и в сердцах смысл мундир. — Черт попутал! Ради Христа простите!

— Ради Христа⁈ — Ириэль рассмеялась. — Не думаю, что Иисус заинтересован в вашем прощении. Но Александр Васильевич иногда способен на доброту, превосходящую божественную. Так же, Рублев?

— О, да! Ради тебя, Ириэль! Хрен с ним, прощаю, — тут же согласился я, едва не расхохотавшись. Слушать фальшивые стенания этого урода было так же невыносимо, как слушать плач младенца, а простить? Да пусть он идет козе в трещину!

— И вот что важно: с этого дня и впредь очень постарайтесь, чтобы у Рублева не было никаких неприятностей с вашим нечистоплотным заведением. С этим все понятно? — Ириэль склонила голову набок.

Я был свидетелем, как ее темный локон дразняще-мягко упал туда, где снова разошлось декольте. Вроде бы мелочь, но у меня встал член.

— Да, ваше божественное высочество! Все силы приложу! Разобьюсь, но исполню! — выдохнул Лурецкий.

— Не надо разбиваться. Виконт, ты нам еще нужен. Рублев, если будут какие-то неприятности с полицией, не надо беспокоить меня — обращайся сразу к его милости, виконту Лурецкому — этот махровый коррупционер и негодяй решает