Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс Страница 47

на вышках, что стояли по периметру и у ворот. Иногда они проходили по нейтральной территории, буквально под стенами тюрьмы, но всегда группами по три-четыре человека, с автоматами наготове. Они двигались быстро, не задерживаясь. Они опасались заключенных. И это было интересно — вероятно, бунт тогда прошел с серьезными последствиями!

Я заметил, что между блоком «А» и блоком «Б» стоит массивная и достаточно высокая решетка, с кольцами колючей проволоки сверху. Через прутья была видна часть соседнего блока — он выглядел несколько иначе. Там было меньше людей, но они казались более опасными. Там не было толстяков или дрыщей, очевидно, что большая часть — преступники уровнем посерьезнее. В их взглядах не было любопытства — только холодная злоба, расчет. И тем не менее, бартер был налажен.

Почти сразу стало ясно, что у каждой части тюрьмы, свой лидер. В блоке «А» — Рауль Вега. В блоке «Б» — человек по кличке Эль-Торо, Бык. Его люди носили заметные красные повязки на запястьях. Они враждовали с людьми Рауля, но причина осталась для меня неизвестной. Заключенные из разных блоков никак между собой не пересекались — мешала ограда. Имелся отдельный узкий коридор, но он был закрыт дверью с замком. Ключи были только у лидеров блоков. Между ними устоявшаяся договоренность — дверь всегда закрыта. Если ее и открывали, то только по особым делам. Охрана этому не препятствовала, хотя это и нарушало правила. Проще закрыть глаза, чем провоцировать новый бунт.

Обо всем этом я узнал, когда двое мужчин неподалеку начали обсуждать недавнюю драку.

— Эль-Торо снова выставил своего бойца, — говорил один, худой кубинец с гнилыми зубами. — Он убил Хуана, уже на второй минуте боя. Перебил кадык ударом ноги, а потом добил. Охрана утром утащила его за стены. Наверняка уже закопали у стен блока «С»!

— Жалко парня, — ответил второй. — Он был хорошим бойцом. Но против Карлоса никто не выстоял.

— Карлос серьезный боец. Ему платят за каждую драку. Он сначала калечит, а потом убивает. И все ради денег.

— А почему происходят бои? Развлечение?

— Тоже мне спросил, гринго! — усмехнулся усатый кубинец. — Это единственное законное решение между заключенными. Так они решают свои споры силой, кто остался жив, тот и прав. А остальное никого не волнует. Это еще и ставки, игры. Можно денег заработать или же наоборот, все проиграть. У нас тоже подобное бывает, но редко. А вот в блоке «Б» чуть ли не каждую неделю, а иногда и по два раза. Но, сейчас уже реже.

— И что же, любой может участвовать?

— Конечно. Публично объяви вызов противнику и все. А если конфликт с кем-то из авторитетных, тогда становится еще интереснее! Но и шанс остаться в живых меньше, ведь у Быка все люди проверенные бойцы. Кровавое зрелище. А ты зачем интересуешься? Тоже, что ли захотел?

Я собирал информацию. Бить кому-то морду, получать в ответ — меня подобное совсем не интересовало. Но кое-какие выводы я все же для себя сделал. Бой — самый простой способ поднять авторитет. И он же, остаться инвалидом, а то и вовсе покойником.

Через сутки я договорился и купил сигареты у Томаса — худого кубинца, который тайно торговал ими в одной из камер блока «А». Томас был невысоким, с жилистым телом и вечно бегающими глазами. Он знал всё, что происходило в тюрьме, и продавал эту информацию за сигареты или деньги. Я дал ему пять долларов — деньги, которые люди Крейн зашили мне в носок перед отправкой на Кубу.

Планы побега тоже обсуждались. Кое-какие варианты я накидал в голове заранее. А сейчас нужно было прощупать почву.

— Томас, — непринужденно сказал я, закуривая. — Я слышал, здесь есть подвальные помещения. Вроде, там старый дизельный генератор находится?

Тот насторожился. Его глаза стали еще более бегающими.

— Откуда ты знаешь про генератор?

— Слышал от Рауля! — конечно же я соврал, однако я прекрасно понимал, что Томас никак не смог бы проверить эту информацию. К старшему он не пойдет, тем более с такими вопросами.

Он помолчал, обдумывая ответ.

— Да, есть подвал. В торце здания. Там дизельный генератор и большой бак с топливом. Техник, в сопровождении трех вооруженных охранников ходит туда каждое утро, в пять часов утра. Проверяет уровень топлива, безопасность. Если у тюрьмы отрубят свет, заработает дизельный генератор. Дверь закрыта на два замка. Ключи у техника и у начальника тюрьмы. И не вздумай лезть туда! Даже близко не крутись!

— Почему?

— Потому что эта дверь хорошо видна с вышки номер три! Прямая видимость. Охранник на вышке с винтовкой снимет тебя за пять секунд. Замок не вскрыть. Это никому не нужно, все знают, потому туда никто не лезет.

Я сделал вид, что потерял интерес и отошел от него, но информация осталась со мной. Теперь я знал, где именно находится генератор. Я знал, когда туда ходят. Кто и с какими силами. Я знал, что дверь видна с вышки. Это было важно.

Вечером третьего дня я увидел бой. Это случилось в центральном дворе блока «Б». Собралось человек пятьдесят. Они стояли в кругу, оставив место для бойцов. Я пробился ближе к решетке с краю, стараясь не привлекать внимания.

В круг вышел мексиканец с бычьей шеей и короткой стрижкой. Коренастый, мощный, с холодными глазами.

Я понял, что это и есть Карлос. Тот самый, про которого говорили ранее. Он смотрел на толпу с презрением и уверенностью. Рядом с ним стоял Эль-Торо — высокий мускулистый мужчина с красной повязкой на руке. Он что-то сказал Карлосу, и тот кивнул.

Напротив Карлоса встал другой боец. Он был худым, но жилистым, с татуировками на руках. Он выглядел испуганным, но пытался не показывать этого. Прозвучал сигнал, и бой начался.

Карлос пошел вперед сразу, без разведки. Он наносил тяжелые удары — правой, левой, ногой. Его соперник пытался уклоняться, но Карлос был слишком быстрым для такого мощного тела. Он загнал худого в угол и начал работать по корпусу. Тело худого сгибалось от ударов, но он держался.

— Давай, Карлос! — кричали из толпы. — Убей его!

Он ударил ногой в голову. Худой упал. Карлос подошел к нему, схватил за волосы и нанес еще один удар. Худой не двигался. Карлос ударил еще раз. И еще.

Толпа взревела. Кто-то свистел, кто-то смеялся. Я стоял, глядя на тело, которое лежало