Как я (не) любила некроманта (СИ) - Лина Таб Страница 46

— У вас очень интересный случай, — начинает Крейт задумчиво. — Настолько, что его назовут вашими именами… А я напишу по нему монографию “Феномен Ардена-Элмери”. Дело в том, что вексианцы считаются неспособными к проявлению ментальных способностей, а с землянами история еще запутаннее. Они не просто могут проявлять способности, чуждые их расе, но и будить их в партнере. И мы до сих пор не понимаем, как они это делают. Однако материал постепенно копится.

— Профессор, — не выдерживаю я. — Это всё замечательно. Когда всё закончится, я предоставлю вам для монографии все необходимые материалы. Но сейчас мне важно понять, что с Кейланой и как ей помочь.

— Кейлана заблудилась в собственном бессознательном, — говорит Крейт. — Представьте, что вы вдруг обнаружили в своем доме новую дверь, а за ней лабиринт незнакомых комнат, и в каждой что-то новое. Судя по вашим рассказам, ксинта Элмери храбрая и любопытная. Она просто не устояла перед соблазном и отправилась в путешествие по вновь открытым мирам. И потерялась.

— Вы можете ее оттуда вытащить?

— Мне это по силам. Было бы, если бы я находился рядом.

— Я пришлю за вами личный шаттл, и в течение десяти часов вы будете тут. Я беру на себя все затраты и готов на любое вознаграждение, если вы спасете Кей.

— Боюсь, что у нас нет этого времени, — Крейт смотрит мне в глаза. — У вас пара часов — не больше.

— А что будет через пару часов?

— Ксинта Элмери рискует навсегда застрять в лабиринтах бессознательного. Какое-то время приборы смогут поддерживать жизнь в ее теле, но человеческий организм слаб, особенно без воли своего хозяина.

— А Док… Сможет он вывести ее? — хватаюсь за последнюю надежду.

— Тут нужен ментал, — ксорианец спокойно продолжает, а у меня внутри рушится целый мир. — А ваш доктор — вексианец, начисто лишенный этого дара.

— Неужели ничего нельзя сделать? — сжимаю кулаки.

Как так вышло, что я, Вэйд Арден, хозяин галактического банка, могущественный Векс и даже несколько часов император крогаров, не могу ничего поделать? Именно тогда, когда это нужно мне больше всего.

— Отчего нельзя? Можно. Только способ этот опасный и с негарантированным результатом, — вкрадчивым тоном начинает профессор.

Не колеблюсь ни секунды.

— Говорите! — бросаю коротко.

— Ей нужен проводник. Подойдет тот, кто умеет устанавливать ментальные связи. Идеальным вариантом был бы, конечно, ксорианец. Или, на худой конец, иная раса, которая обладает ментальным даром.

— Таких поблизости нет, — вставляет Док.

— И времени на поиски нет, — отрезаю я.

Крейт кивает.

— Поэтому пойдете вы, Вэйд, ведь между вами и ксинтой Элмери уже есть связь. Если решитесь, — профессор пристально смотрит мне в глаза.

— Я готов, — поддерживаю контакт.

— Уверяю, ксинт Арден, к такому вы точно не готовы, — выделяя последние слова отвечает Крейт. — Вы вексианец. Вексианцы — это не про эмоции. Вексианцы — это про контроль и рациональность. В бессознательном, да еще и бессознательном землянки, ничего рационального вы не найдете. Зато эмоций там наберется на всю вашу корпорацию. Что насчет контроля… Он будет не в ваших руках.

— Это должно меня напугать?

— Нет, — спокойно отвечает Крейт. — Напугать вас должны последствия. Если не справитесь…

Профессор замолкает и выжидающе смотрит на меня. Просто жду, когда он продолжит.

— Итак. Если вы не справитесь, вы можете так же, как и ксинта Элмери, заблудиться в ее бессознательном. Или хуже: ее эмоции вас испепелят. Вернее, ваше сознание. От него останутся угольки. Больше не будет всесильного и могущественного владельца банка Астронкекс Вэйда Ардена — будет безвольное тело, пускающее слюни и ходящее под себя.

— Я готов, — твердо произношу я.

Во взгляде Крейта появляется не просто уважение — признание.

— Я помогу вам, — с готовностью говорит он. — Объясню, как попасть в бессознательное ксинты Элмери, как вести себя, как выйти, чего опасаться. Но помните: это лишь обобщенная инструкция, а не карта и, тем более, не навигатор. Потому что никто не знает, что вас там ждет.

Минут через двадцать я сижу в палате рядом с капсулой, в которой находится тело Кейланы. Кроме нас, в палате Док. Он напряжен, с трудом сдерживает волнение. Пристально следит за мной.

Сижу, глубоко откинувшись в кресле для посетителей, дышу на счет. Рядом на манипуляционном столике мой наладонник, на экране которого Крейт проводит для меня подготовку к путешествию.

Под его руководством выравниваю дыхание. Постепенно погружаюсь в состояние, которое он, с некоторыми оговорками, называет трансом. Крейт предупредил, что в чужом разуме время течет иначе. Для меня может пройти несколько часов или даже суток, а в реальном мире пройдут секунды.

Я проваливаюсь в черноту и безмолвие.

Я совершенно один.

Парю в невесомости. Сначала я — лишь песчинка. Но постепенно начинаю ощущать телесность. Вокруг загораются звезды. Холодные, далекие, крошечные, как пыль.

Но одна меня манит голубоватым сиянием. Она далеко, но я ощущаю ее тепло. Направляюсь к ней.

Я плыву по вакууму, в котором нет ни верха, ни низа и не распространяются звуки. Сначала двигаюсь словно против течения, но потом будто попадаю в гравитационное поле моей звезды. Она медленно, но неотвратимо притягивает меня.

И вот спустя мгновения, а может, спустя года я подлетаю к звезде. Она выглядит как шар холодной плазмы размером с крейсер. Это разум Кейланы. Я ощущаю ее тепло, ее вибрацию.

Тяготение усиливается — я падаю в шар, и он поглощает меня.

Вспышка света.

Я в ледяной пустыне. Тут дует пронизывающий ветер. Полы моего пиджака разлетаются под его ударами. Тысячи ледяных игл вонзаются в кожу. Над небом сплошная серь облаков. Ни лучика не пробивается вниз.

По снежной глади разбросаны ледяные глыбы, похожие на накренившиеся прозрачные стеллы. Ветер вьется вокруг них, странно завывая, словно поет жалобную песню.

Сосредотачиваюсь на ощущениях. Сначала испытываю лишь боль от холода, но потом… Едва уловимое, на грани чувств — тепло. Откуда-то справа.

Бреду на него, загребая снег ногами. Мой путь лежит мимо одной из глыб. Когда я подхожу, понимаю, что внутри вморожен какой-то пестрый предмет.

Это… Букет. Скромные цветы. Не с Ориссана с его контрастной рациональной красотой, не с Аксилора с его