Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения Страница 44

Дверь скрипнула. Не та, что вела в коридор, а внутренняя, потайная, что соединяла мои покои с его кабинетом. Я не обернулся. Я знал, кто это. Он вошел без стука. Маэльвир. Он был без своих царственных мантий, в простом черном камзоле. Он выглядел… усталым. По-человечески усталым. Этого я от него не ожидал.

Он остановился посреди комнаты, его взгляд скользнул по голым каменным стенам, по моему нехитрому скарбу, и задержался на мне.

— Ну что, варвар, — его голос был лишен привычной насмешки. — Доволен? Посеял в ее душе сомнения. Предложил ей бегство.

Я поднял на него глаза. Во мне закипела знакомая ярость, но я тут же погасил ее. Она была бесполезна.

— Я предложил ей выбор, — ответил я хрипло. — Честный выбор. А ты? Ты предложил ей золотую клетку.

— Я предложил ей мир! — в его голосе впервые прозвучали нотки настоящего, неконтролируемого раздражения. — Власть изменить все то, что она ненавидит! А ты? Ты предложил ей спрятаться. Бежать, как трусливая лань!

— Я предложил ей быть свободной! — я вскочил на ноги, и комната задрожала от моего движения. — Свободной от твоих интриг, от твоих «уроков», от этой вечной борьбы за власть, которая в итоге сожрет ее душу!

Мы стояли друг напротив друга, два самца, два соперника, дыхание которых сбилось от ярости и отчаяния. Воздух трещал от напряжения.

— Ты любишь ее? — вдруг спросил он, и вопрос прозвучал как удар кинжалом.

Я замер. Любовь? Это слово было не из моего лексикона. Оно было для песен и сказок.

— Я… она мне дорога, — выдохнул я, отводя взгляд. — Я обязан ее защищать.

— О, прекрати! — он резким движением руки отмахнулся от моих слов. — Мы оба давно переросли эту ложь. Долг? Обязанность? Ты смотришь на нее так, как смотрит воин на свой дом, который он не даст в обиду. Как смотрит мужчина на свою женщину.

Я сжал кулаки, но не стал отрицать. Потому что это была правда. Горькая, неудобная, дикая правда.

— И ты тоже, — бросил я ему в ответ. — Ты смотришь на нее не как на вещь. Не как на инструмент. Ты смотришь на нее как на… равную. И это пугает тебя больше, чем любое восстание.

Он замер. Его маска на мгновение дрогнула, и я увидел в его глазах то же самое смятение, что терзало меня. Не всевластного правителя, а мужчину, который столкнулся с чувством, которое не может контролировать.

— Она не выберет никого из нас, — тихо произнес Маэльвир. Он подошел к узкому окну, глядя на темнеющее небо. — Ее сердце принадлежит нам обоим. Как это ни дико. Как это ни противно всякой логике.

Слова, которые я боялся признать даже самому себе, были произнесены вслух. Они повисли в воздухе, чудовищные и неоспоримые.

— Что же нам делать? — спросил я, и в моем голосе прозвучала беспомощность, которую я никогда никому не позволял слышать. — Драться? До смерти? Чтобы победитель получил право на нее, а побежденный отправился в небытие? И что тогда? Она будет счастлива с тем, кто убил другого? Станет ли ее любовь крепче от крови на руках ее избранника?

Он обернулся ко мне. Его лицо было странно спокойным.

— Нет, — сказал он. — Есть только один выход. Единственный, который не убьет в ней ту самую искру, что привлекла нас обоих. Мы не будем делить ее, — произнес Маэльвир, и его слова прозвучали как приговор и как освобождение. — Оба. Или никто.

— Ты согласен на это? — спросил я, все еще не веря. — Делить? Король Илирита?

— Я согласен не потерять ее, — поправил он жестко. — А это — единственный способ. Она не выдержит выбора. А мы… мы уже научились делить нечто большее. Ответственность за ее жизнь. Можем ли мы разделить… ее саму?

Это был безумный, невозможный, дикий план. Он шел против всего, во что я верил, против всех законов — и дроу, и орков. Но глядя на него, на этого холодного, расчетливого эльфа, который предлагал нечто столь же немыслимое для себя, как и для меня, я понял — другого пути нет. Я медленно кивнул.

— Оба. Или никто.

Он кивнул в ответ. Без улыбки. Без рукопожатия. Просто — принятие.

— Тогда идем, — сказал Маэльвир. — Идем к ней. И объясним. Что ее сердцу не нужно разрываться. Что оно может принадлежать нам обоим.

Мы вышли из казармы вместе. Два врага. Два соперника. Два будущих союзника в самой странной войне — войне за любовь одной женщины.

Глава 42

Маэльвир

Мы стояли у ее двери — я и орк. Два существа разных раз, связанные немыслимым решением. Воздух между нами вибрировал от напряжения, но это уже не была вражда. Это было тяжелое, незнакомое единство цели. Я толкнул дверь, и мы вошли.

Она сидела на краю кровати, в том же платье, бледная, с заплаканными глазами. При нашем появлении она вздрогнула и подняла на нас растерянный взгляд. В ее глазах читалась агония выбора, готовая разорвать ее изнутри.

— Мы не будем заставлять тебя выбирать, Эмилия, — сказал я первым. Мой голос прозвучал непривычно мягко.

Она смотрела то на меня, то на Грема, не понимая. Грем шагнул вперед. Его грубые черты смягчились.

— Твое сердце… оно не должно разрываться, — произнес он хрипло. — Оно может принадлежать… нам обоим. Если ты примешь это.

Шок сменился на ее лице недоверием, затем — страхом перед этой дикой, невозможной идеей. Но под ними, как первый луч солнца из-за туч, проглянуло что-то еще. Надежда. Ослепительная, освобождающая надежда.

— Оба? — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Но как?..

— Доверься нам, — я подошел к ней и протянул руку. — Сегодня. Сейчас. Позволь нам показать тебе, что ты не должна делить себя. Что ты можешь быть нашей. Полностью.

Она колебалась, ее грудь вздымалась от частого дыхания. Затем ее тонкие пальцы дрожа коснулись моей ладони. Она положила свою руку в руку Грема. Я наклонился и мягко коснулся ее губ своими. В то же время Грем, неловко, но бережно, привлек ее к себе, и его губы коснулись ее шеи, чуть ниже уха. Она вздрогнула, и тихий стон вырвался из ее груди — стон потрясения от двойной ласки.

Мои пальцы нашли шнуровку ее платья. Я развязывал их медленно, позволяя ей привыкнуть к каждому прикосновению. Грем в это время гладил ее плечи, спину, снимая напряжение. Ткань мягко соскользнула