Непосвященная - Селена Ниршева Страница 42

с головой, словно в кокон, и, не говоря больше ни слова, быстрыми шагами проскочила мимо. В дверях я едва не столкнулась с Карионом, который, судя по направлению, тоже двигался к купели. Его холодные глаза сузились, скользнув по моему скомканному виду, мокрым волосам и двери, из которой я вырвалась, как ошпаренная.

— Второго брата тоже решила заворожить? — прошипел он сквозь зубы.

Унижение и злость поднялись во мне горячей волной, сжигая изнутри. Я вскинула подбородок, бросая ему вызов.

— Тебе какое дело?

Карион удивленно вскинул брови, явно не ожидая такой резкости. Пользуясь его секундным замешательством, я пустилась бежать, не чуя под ногами ступеней, унося с собой вихрь стыда и негодования.

Ворвавшись в комнату, я прислонилась к закрытой двери, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Навстречу поднялась встревоженная Леама.

— Хозяйка? Что-то случится?

И тут меня прорвало. Истеричный, нервный смех, похожий на рыдания, вырвался из самой глубины груди.

— О, да! — выдохнула я, сползая по двери на пол. — Терас увидел меня… в самом непрезентабельном виде! А Карион встретил по пути и намекнул, будто я пыталась соблазнить его младшего братишку!

Леама сначала ахнула, а затем звонко расхохоталась.

— Хозяйка, да это же успех! — фыркнула она, подсаживаясь ко мне. — Если Карион так язвить, значит, вы и его не оставлять равнодушным.

Я хотела было возмутиться, но новый приступ смеха сковал меня. Леама поддержала, и мы еще несколько минут просто сидели на прохладном полу, хохоча до слез, пока наконец не взяли себя в руки и не приступили к переодеванию.

Для похода я выбрала свободные черные штаны из плотной ткани, темную рубашку простого кроя, не стесняющую движений, и надежные ботинки.

Спустившись на кухню, я застала там уже всех братьев. Дорок, могучий и сосредоточенный, словно скала, помешивал что-то в огромной сковороде, откуда доносился умопомрачительный аромат жареного мяса с овощами. Терас стоял у края стола, и, поймав мой взгляд, его лицо расплылось в такой лукавой и довольной улыбке, что я снова почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. А Карион… Карион сидел напротив, скрестив руки на груди, и его ухмылка, полная хищного веселья, была направлена прямо на меня.

Дорок разложил дымящееся мясо по тарелкам и с грохотом поставил сковороду на стол.

— Нам стоит обсудить некоторые детали, — начал он своим жестким, основательным голосом.

Терас, не в силах сдержать нетерпение, потер ладони.

— Мне уже не терпится, брат! — воскликнул он, сияя как солнце.

Карион тихо хмыкнул, и его улыбка стала еще шире, обнажив острые клыки.

— Даааа, давайте… — протянул он, и его взгляд вонзился в меня. — Начнем, например, с того, что я встретил сегодня утром нашу милую Ведьму. Выбегала она из купели… почти что голая. А знаете, что самое интересное? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — В той же купеле, буквально через мгновение, я обнаружил Тераса.

Какого хрена он… — только и успела я подумать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Дорок замер. Он медленно повернул голову к Терасу. Его пальцы сжали ручку еще дымящейся сковороды так, что костяшки побелели.

— Браааат… — Терас округлил глаза в искреннем ужасе, широко расставив руки в жесте полной невинности. — Подожди, я могу все объяснить…

Но Дорок уже не слушал. С низким, звериным рыком он замахнулся и со всей силы запустил сковородку прямо в Тераса. Тот, к счастью, не утратил проворства в этот момент в последний миг пригнулся. Раскаленный металл с оглушительным лязгом врезался в деревянную стену и застрял там ручкой, грозно шипя.

Терас, выпрямившись, с невероятным для данной ситуации спокойствием оглядел новый «декор» и обернулся к брату с самой ангельской и обезоруживающей улыбкой.

— Вот и кто это чинить будет? — поинтересовался он, выгнув бровь.

Ответом ему был новый оглушительный рык. Дорок, как заведенный, медленно и неумолимо пошел на него, излучая такую ярость, что воздух в кухне затрепетал.

— Вот дерьмо! — на этот раз крикнул уже Терас и со всех ног рванул к двери, ведущей на улицу.

За ним, словно разъяренный медведь, помчался Дорок. Дверь захлопнулась, содрогая всю кухню.

Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, заставляя кровь стучать в висках. Мне стало до ужаса жаль бедного Тераса. Леама и вовсе застыла, пытаясь слиться с деревянной обшивкой стены и не дышать.

И в этой напряженной тишине раздался хохот. Громкий, раскатистый, неудержимый. Это хохотал Карион, держась за живот.

Я резко вскочила со стула и, наклонившись к нему через стол, прошипела так, что аж перехватило дыхание.

— Что ты творишь? У нас ничего не было! Ничего!

Карион на мгновение стих, его смех оборвался. Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась та же ядовитая, всезнающая ухмылка.

— Я знаю, — спокойно, почти нежно произнес он.

Я уставилась на него в полном недоумении, не в силах понять эту изощренную игру.

— Тогда зачем?

Он лениво отмахнулся рукой, будто отгоняя надоедливую муху.

— Потому что это весело, Ведьма. Неужели ты еще не поняла? — он наклонился ко мне поближе, понизив голос до интимного шепота. — Наш братец Дорок был по уши влюблен в Моргат, но с ее характером и замашками ничего бы у них не вышло. А тут появилась ты… Вся такая беззащитная, добрая и… И наш суровый брат поплыл. А наблюдать за этим — невероятно забавно.

Я села обратно на стул, словно мне на плечи свалился мешок с камнями, пытаясь переварить услышанное. Леама, поняв, что разговор принял слишком личный оборот, с удвоенным рвением принялась отщипывать крошечные кусочки от краюхи хлеба, делая вид, что она — просто часть интерьера.

Тут поднялся Карион. Он демонстративно, с легким звяканьем, достал из-за пояса два отточенных кинжала в ножнах и положил их на стол передо мной и Леамой.

— Ваши кинжалы, — объявил он, и его улыбка стала почти что доброй, что было пугающе. — Не поранитесь, надеюсь. А то бедный Дорок с ума сойдет от переживаний.

Затем он развернулся и направился к выходу, бросив на ходу.

— Пойду, приведу этих двоих обратно.

Слова Кариона повисли в воздухе, выбивая меня из колеи. Я сидела, не в силах пошевелиться, перемалывая в голове его признание. «Поплыл»? Серьезный, молчаливый Дорок? Из-за меня? Мысль казалась такой нелепой и пугающей одновременно, что в груди зашевелилось странное, трепетное чувство — смесь страха и жгучего, запретного интереса.

Мой взгляд